Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ой, да помолчите уже! — повышает голос Женя: — вот если прямо по Гамбургскому счету, то Норка права…

— Я Элеонора!

— Какая разница. — нетерпеливо машет рукой капитан команды: — если бы не Дуська, мы бы продули. Эта игра целиком и полностью на ее плечах была вытащена. Мы все на ее фоне как школьники выглядим, ей-богу! Я понимаю твою зависть, Рая…

— Да я ей и не завидую! Тоже мне, чему завидовать… провинциалка деревенская…

— Я понимаю твою зависть. Мне самой порой завидно становится как я вижу ее подачу или как она режет в нападении… она вундеркинд. Чертов гений на уровне Железновой… нет, даже выше. Видела я как эта Железнова играет, наша Дуська круче. Но это не повод руки опускать! Она — с нами в команде! Мы побеждаем благодаря ей. Я понимаю, что за неделю мы ее не нагоним, а может и за год, может никогда у нас не получится так играть как она, простая деревенская девчонка, которая в жизни в волейбол не играла! Но! Возьмите себя в руки и становитесь лучше! Чтобы ей не приходилось в одиночку всю игру тащить! Рая! Подтяни распрыжку, ты медленная и прыжок у тебя невысокий! Норка — а ты куда смотришь, почему Дуське приходится тебя страховать на подборе? Светка — слишком рано выпрыгиваешь на пайп, не даешь ей преимущества! И вообще!

— Воу, капитан. — поднимает руки перед собой Раиса, отступив от зеркала: — чего ты вскипятилась… ладно, ладно. Я ж ничего не говорю. Хорошо играет. Даже отлично. Просто на ее фоне… правильно говоришь мы как дуры какие-то на площадке. Пока она нас тащит — ну все хорошо, кто бы спорил. Но долго ли она нас тащить будет? Вот потянет чего или заболеет — как играть будем, если вся наша стратегия заключается в том, чтобы Дуську на поле выпустить, а она всех порвет?

— Девчонки! — в раздевалку заглядывает женщина в спортивной форме и со свистком на шее: — вы чего копаетесь? Все, тренировка закончена, по домам. Отдохнуть, выспаться… Шарина! Рая! Постарайся выспаться, а не шляться по городу с какими-то мужиками, у тебя показатели падают потом!

— Нина Сергеевна! — возмущается девушка у зеркала с губной помадой в руке: — что это такое? Никакой личной жизни! Мы и так в Иванове живем, тут девяносто процентов населения — женщины! Как я замуж выйду если гулять не буду!

— Заведи себе постоянного и сиди с ним дома. — советует помощник тренера: — а то на гулянках ты из режима выбиваешься и ешь черте-что, я уже про алкоголь не говорю. Если прямо потребность, то удовлетворяй как положено, а не этими своими гулянками.

— Вот засада. — грустит Рая: — нам бы в команду массажиста, мужика такого с большими крепкими руками и широкими плечами, усатого такого… а что, вон у Колокамской команды есть же! У них там это за «особые тренировки» считается, мне после матча Динара из «Буревестника» рассказала!

— Кто бы чего умного послушал, а вшивый о бане. — вздыхает Нина Сергеевна: — а где Кривотяпкина? Опять в душе утонула?

— Она мировой океан на себя выливает. У них в деревне душа нет, наверное, — говорит Эля: — вот и намывается.

— В самом деле, Рая, что за манера сплетни разность? — возмущается Женя: — мне про эти «особые тренировки» и что тренер Колокамской команды гарем содержит — все уши уже прожужжали. Это все слухи и никакого толку от этого нет. Кроме того, они вон с «Автомобилистом» попали в первый матч, да еще и в Ташкенте. Каримовские «басмачи» порвут их как тузик грелку.

— Вообще-то «Стальные Птицы» выиграли. — говорит Нина Сергеевна и в раздевалке наступает потрясенная тишина.

— Да быть не может… — протянула Женя Глебова: — но… но ведь, Каримова! И ее «басмачи»… нечестная игра.

— Это особые тренировки помогли⁈

— За них Железнова играла. Та самая Железнова.

— Но она же в «Крыльях Советов», в основном составе!

— За что купила, за то и продаю. Ладно, хватит рассиживаться, ступайте по домам! Завтра обсудим тактику и стратегию. Норка! Вещи свои опять не забудь!

— Я Элеонора!

Горячая вода била по плечам, размывая границы между телом и пространством. Пар клубился под низким потолком, оседал на кафельных стенах — когда-то белых, теперь желтоватых от времени и ржавчины. Шум воды заглушал всё — голоса из раздевалки, скрип дверей, стук собственного сердца. Здесь можно было не думать. Здесь можно было не быть.

Она стояла под упругими струями воды, поставляя им свое лицо и ни о чем не думала. Какое-то время можно было вот так — просто стоять и ни о чем не думать, ощущая как струи воды стекают по плечам вниз…

Но память всё равно прорывалась. Горло сдавило как тогда — в аэропорту.

Шереметьево. Зал для служебных лиц. Функционер в сером костюме зачитывает приказ, не поднимая глаз: «Исключена из состава сборной СССР. Навсегда.» Перед ней на столе — конфискованные сумки с джинсами, косметикой, пластинками. Всё, что она везла из Парижа. Всё, ради чего рискнула.

— Вы понимаете, что карьера окончена? — сухие, безжалостные слова резанули по живому. Но что она еще может? Она молчала. Понимала.

В один момент струи оборвались, закончились и она услышала чавкающий звук из стока в кафельном полу под ногами, сток жадно поглотил остатки воды.

— У тебя так кожа сморщится и станет некрасивой. — слышит она голос и поворачивается. Нина. Держит в руках полотенце.

— Ты… — говорит она: — а… другие?

— Уже все ушли. — отвечает Нина, закутывая ее в полотенце: — все, выбирайся отсюда и пошли уже домой.

— Хорошо. — кивает она и выходит из душевой. В раздевалке действительно пусто, уже никого нет, только несколько открытых шкафчиков и отпечатки мокрых ног на кафельном полу.

— Знаешь, ты могла бы быть