Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев

Переход от культурной благовоспитанной девочки к дерзкой циничной ото́рве произошёл буквально в один момент, когда она замочила насильника-полицейского и обчистила его дом. По словам самой Молли, внутри у неё в тот миг словно что-то оборвалось, а с глаз будто шоры свалились, и она вдруг увидела мир во всей его неприглядной красе.

Когда ей исполнилось шестнадцать, на банду «Йоды» (такое прозвище дали Молли подруги-подельницы за её постоянную присказку «Йод-водород») обратили внимание люди из Синдиката.

Как-то вечером в дом к «Винке Денвер» ввалились трое крепких парней и, угрожая запрещёнными для обычных гражданских игольниками, заставили её отправиться с ними в гости к мистеру Картрайту. Последний, как слышала Молли, контролировал практически весь криминальный бизнес столицы, начиная от продажи синтетической дури на нижних уровнях и заканчивая аферами с выпускаемыми городом облигациями.

«Будете работать теперь на меня, — заявил он предводительнице девчачьей банды. — А той мелочёвкой, что была раньше, займутся другие».

Новую перемену в жизни девушка восприняла философски. По сути, для неё ничего особо не изменилось. Как обворовывала её банда клиентов, так и продолжила. Просто клиенты стали теперь побогаче, а зона, где приходилось работать, расширилась на несколько уровней вверх.

Плюсом в работе «под крышей» стало для юных бандиток то, что доходы их резко выросли. Минусом — что шанс угодить за решётку вырос примерно в той же пропорции. В течение четырёх лет Молли кое-как удавалось выходить сухой из воды, хотя лично её полиция задерживала трижды, но всякий раз, благодаря «адвокатам» дона Картрайта, выпускала на волю «из-за отсутствия прямых доказательств и стопроцентного алиби», однако, в конце концов, осечка всё же случилась.

Когда «Винке Денвер» стукнуло двадцать, её небольшая банда (к этому времени она уменьшилась до четырёх человек — остальных таки посадили), сунулась по наводке в один дорогой особняк. Люди Картрайта сказали: хозяин не появлялся там больше полгода и, значит, в ближайшую ночь туда можно тихонько проникнуть, спокойно всё обнести и так же тихонечко смыться.

Наводчики не обманули. Проникнуть внутрь оказалось и вправду легко. Ошибка, как призналась мне Молли, заключалась в том, что обворованный особняк принадлежал человеку, обворовывать которого не стоило даже по прямому приказу дона.

— Я это поняла, когда наша «медвежатница» Эльза взломала сейф в кабинете и я стала смотреть, что там было, — сказала бывшая узница, вспоминая тот случай.

— Там были не только деньги? — сообразил я, на чём они прокололись.

— Всё верно. Там были не только деньги. Там были ещё и бумаги, и посторонним читать их точно не стоило. Хотя, с другой стороны, если бы я тогда их не прочитала, если бы я не вытряхнула тот сейф до последней песчинки, мы бы сейчас с тобою не разговаривали.

— Лепесток! — пронзила меня внезапная мысль.

— Да, — наклонила голову Молли. — Мой лепесток оттуда, из того сейфа. Сначала я, правда, не приняла его во внимание. Ну, валяется там на полке какая-то безделушка, наверное, что-то личное. В нагрудный карман её сунула и стала бумаги смотреть… Ну, в смысле, тетрадку такую, истрёпанную. Там с самой первой страницы шли какие-то цифры, схемы, значки. Я листала тетрадку и мало что понимала. Видимо, тот, кто делал в ней записи, использовал шифр. Зачем, почему — мне было неинтересно ровно до той страницы, где обнаружилась первая строчка, написанная нормальным человеческим языком. Знаешь, что там в ней было? Ни за что не поверишь! Там было написано: «Проект „Одиссея“: саботаж, компромат, махинации, прямая диверсия». Последних два слова были дважды подчёркнуты.

— Проект «Одиссея» — это…

— Та самая экспедиция к центру Галактики, в котором должна была участвовать моя мама, — вздохнула напарница. — Первое, пусть и косвенное подтверждение, что гибель моих родителей на испытаниях корабля — это преднамеренное убийство, а не халатность и не ошибки проекта. Прочитав эту строчку, я начала листать дальше. Я надеялась, что там будет что-то ещё про родителей и про «Одиссею». Увы, но дальше там снова пошли какие-то шифры, и только в самом конце появилась ещё одна относительно понятная запись. В левой части страницы были записаны столбиком имена и названия: Родман, Цоссен, Ди Анцо, Кано, Мартинес, Альянс, Синдикат, Терра, Ядро. В центре: ковергент №6, скалантум, бри-ши, андивий, рубины версус, корона зэт и небулафон. Справа: Шантара, хмарь, лучезар, чернобой, красный, зелёный, синий, цветоложе и цветоножка. Между этими столбиками тянулись стрелки и линии, некоторые были зачёркнуты, некоторые отмечены галочками. А снизу был нарисован цветок, у которого было три чашелистика и два лепестка — чёрный и белый. Такие, как мой, — дотронулась она до себя левее груди, — и как твой, — указала она на мою правую руку. — Но только на том рисунке на них были круглые пятнышки…

— На белом — чёрное, на чёрном — белое. А ещё эти лепестки были соединены в круг.

— Да, — с удивлением посмотрела на меня бывшая узница. — Откуда ты знаешь?

— Это старинный символ противодействия и баланса двух разных стихий. Он был хорошо известен на Старой Терре. Но это мы отвлеклись. Давай рассказывай дальше. Что там стало с тетрадкой, с сейфом, с особняком?

— Плохо всё стало, — дёрнула Молли щекой. — Оказалось, что особняк был под сигнализацией, но мы её не заметили. Система охраны стояла там не примитивная полицейская, а специальная, какие ставят лишь высшим чиновникам и топ-менеджерам корпораций. Короче, я даже не успела дочитать тетрадь до конца, как в дом ворвался спецназ. Такие, знаешь, здоровые чудики в бронескафах. Они сразу же стали стрелять, я бросилась к лестнице на чердак, и, пока лезла вверх, что-то ужалило меня вот сюда, — коснулась она подмышки. — Сперва я подумала: это пуля, она прошла по касательной, рикошетом. Однако боли особой не было, и я перестала обращать на это внимание. С чердака я перебралась на крышу и попыталась спуститься по приставной лестнице на глухую сторону дома, но в этот момент в том месте, куда меня, типа, ранили, стало вдруг очень холодно, словно жидким азотом плеснули. Я машинально отпрянула, и именно это меня и спасло. В край крыши ударило плазмой, и если бы я там осталась, в меня бы точно попало. Тогда я побежала обратно к слуховому окну, и у меня снова стало морозить в подмышке. Я дернулась влево, морозить стало