Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко

— Я стараюсь, Мири, я очень стараюсь, — я кивнул одному из лейтенантов, который смотрел на меня так, будто я только что превратил воду в вино, а ионные пушки, в конфетти.

— Господин Форк, — произнес кто-то из глубины зала, и в этом голосе не было и следа привычного высокомерия. — Мы зафиксировали импульс. Это было… невероятно.

Я не ответил, просто шел дальше, чувствуя, как тяжелеют ноги. В центре мостика, на возвышении, которое гордо именовалось «командным подиумом», стоял Адмирал Вэйн. Он выглядел как ожившая скала из гранита, облаченная в мундир такой белизны, что на него больно было смотреть. Его взгляд был устремлен на экраны, где как раз детонировал последний крупный носитель Стражей, превращаясь в яркую точку на навигационной карте. Когда я подошел почти вплотную, Адмирал медленно, с достоинством, которое вырабатывается десятилетиями командования, повернулся ко мне.

Он молчал несколько секунд, изучая мои шрамы и подтеки масла.

Потом Адмирал Вэйн просто кивнул. Один короткий, резкий кивок, который стоил дороже тысячи благодарственных речей и тонны наградных листов. В этом жесте было все. Признание моей квалификации, благодарность за спасенный флагман и негласное подтверждение того, что отныне я здесь не случайный мусорщик, а герой. Это была та самая легализация, о которой я мечтал, когда еще ковырялся в ржавых деталях «Жаворонка-4».

— Хорошая работа, пилот, — голос Вэйна был сухим и спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Я видел много безумств в космосе, но чинить антенну синей лентой во время обстрела флотом Древних, это… это новый стандарт профессионализма для моего флота.

— Пришлось импровизировать, господин Адмирал, — я выдавил из себя подобие улыбки. — У нас на Целине говорят, если что-то нельзя починить изолентой, значит, вы взяли мало изоленты.

— Справедливо, — Вэйн едва заметно дернул уголком губ, что у него, видимо, считалось бурным смехом. — Громов доложил мне о вашем устройстве. Империя в долгу перед вами, Роджер Форк. Мы обсудим детали вашей… карьеры, как только добьем эту нечисть.

В этот момент я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Запах дорогих духов и чего-то очень официального пробился даже сквозь мою вонь. Эльза Штерн стояла рядом, и ее ледяная маска «Железной Леди» дала серьезную трещину. Она смотрела на меня с таким выражением лица, будто я был редким артефактом Древних, который она случайно нашла в куче металлолома и теперь не знала, куда поставить в музей или в свой кабинет.

Она наклонилась к самому моему уху, и ее дыхание обожгло кожу.

— Ты сумасшедший идиот, Роджер, — прошептала она так тихо, что услышать мог только я. — Но этот идиотизм только что спас миллионы жизней. Адмирал в восторге, хотя и скрывает это. Личная награда от меня будет позже… когда ты отмоешься от этой гадости.

— Награда? Надеюсь, это не еще один выговор за нарушение правил пожарной безопасности? — я попытался сострить, хотя сердце забилось чаще.

— Кажется, ты только что выбил себе место в истории, — Эльза проигнорировала мою шутку, и ее голос дрогнул от непривычного придыхания. — Больше никто не посмеет назвать тебя мусорщиком. Сегодня ты, спаситель Омеги-7. Привыкай к этому титулу, он чертовски тяжелый.

— Я предпочитаю титул «Капитан», — я посмотрел ей прямо в глаза. — «Капитан исследовательского судна» звучит куда солиднее, не находите?

Эльза ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась и отошла к своей консоли, но я заметил, как она украдкой поправила воротник мундира. На мостике снова зашумели. Операторы докладывали об успехах в других частях сектора, и эфир буквально взорвался от ликования. Сотни голосов с корветов, фрегатов и транспортников кричали «Ура!», славили «Гнев Императора» и какого-то «неизвестного гения с антенной».

— Слушай, Роджер, они там тебя уже в святые записывают! — Мири вывела в наушник нарезку радиопереговоров. — «Синяя Изолента Справедливости», так тебя назвал пилот одного из перехватчиков. Боюсь, теперь тебе придется соответствовать образу.

— Святой Изолентий? Звучит как название для очень плохого одеколона, — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то начинает уходить.

На главном экране статистика применения «Заплатки» окрасилась в зеленый цвет. Эффективность в секторе Омега-7 составила девяносто восемь процентов. Оставшиеся Стражи просто дрейфовали, превратившись в безжизненные глыбы металла, которые наши канониры расстреливали с азартом детей в тире. Это был триумф. Полный, безоговорочный триумф технологий, приправленный нашей смекалкой и абсолютным отсутствием страха перед имперскими уставами.

Радость на мостике имперского флагмана была такой густой, что ее можно было черпать ложкой и намазывать на сухпаек вместо джема. Офицеры, которые еще десять минут назад выглядели так, будто им вставили по лому в спину вместо позвоночника, теперь обменивались рукопожатиями и даже позволяли себе некое подобие улыбок. Я стоял в центре этого торжества, пахнущий как подгоревший тостер, упавший в чан с отработкой, и чувствовал себя как минимум королем этой помойки. Куски синей изоленты на антенне снаружи, судя по датчикам, гордо развевались в вакууме, символизируя торжество гаражного гения над высокими технологиями Древних. Мне казалось, что сейчас из-за переборок выскочит оркестр, а Адмирал Вэйн лично вручит мне ключи от личного исследовательского крейсера с полным баком и запасом лапши на сто лет вперед.

— Роджер, не расслабляй булки, — прорезался в наушниках голос Мири, и ее золотистая голограмма на моем питбое вдруг подпрыгнула, сменив наряд на строгий костюм ликвидатора аварий. — Мои сенсоры только что зафиксировали скачок энергии такой мощности, что по сравнению с ним наш взрыв завода на Зета-Прайм, это просто пук младенца в ночи.

— Ой, да ладно тебе, Мири, дай насладиться моментом триумфа, — проворчал я, вытирая лицо грязным рукавом. — Мы только что превратили армаду Стражей в груду заикающихся калькуляторов. Что еще может пойти не так? Неужели Король Пыли решил лично прийти и попросить прощения за беспокойство?

Но Вселенная, как обычно, обладала специфическим чувством юмора и не любила риторических вопросов.

Внезапно радар Мири издал звук, который я надеялся никогда больше не слышать — это был длинный, надрывный вой, переходящий в ультразвук, от которого у меня мгновенно заныли все зубы сразу. На панорамных экранах мостика, где еще секунду назад медленно догорали остатки Стражей, пространство начало вести себя так, будто его решили пропустить через блендер. Прямо перед строем имперских кораблей пустота начала «рваться». Это не было похоже на аккуратный выход из гипера, когда реальность просто расступается, пропуская путешественников. Нет, это было похоже на то, как пьяный великан раздирает старую мешковину голыми руками. Края разлома светились ядовитым фиолетовым светом, а из глубины