Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко

линзы, которую я так бережно приматывал к плате, вырвалась волна абсолютной, звенящей пустоты, которая прошла сквозь воздух, не колебля его, но заставляя реальность вокруг на мгновение потерять цвет и объем.

— Лови подачу, жестянка! — заорал я, пригибаясь к самому полу и накрывая голову руками, словно это могло спасти от цифрового коллапса.

— Роджер, ты это сделал! Резонанс пошел! — голос Мири в наушнике сорвался на восторженный писк, перемежающийся помехами. — Мы только что создали зону нулевой логики Стражей!

Импульс настиг Стража в тот самый момент, когда его манипулятор замер в десяти сантиметрах от энергетической магистрали верфи. Черная махина, которая секунду назад казалась воплощением неумолимой смерти, вдруг содрогнулась всем своим многогранным телом, словно по ней пропустили разряд тока в миллион вольт. Но это было отсутствие информации, цифровой вакуум, который ворвался в его отточенные алгоритмы и начал переписывать их в хаотичный набор нулей и пробелов. Машина смерти вдруг превратилась в очень дорогое и очень напуганное пресс-папье, не понимающее, где верх, а где низ.

— Он застрял! Смотри, он просто завис! — Кира опустила бластер, ее глаза светились ярким фиолетовым светом, отражая процессы, происходящие внутри врага.

— Не завис, а ушел на перезагрузку без права пробуждения! — я осторожно высунул нос из-за своего укрытия, не веря глазам.

В доке воцарилась тишина. Страж больше не двигался, не гудел и не пытался аннигилировать все живое в радиусе видимости, он просто висел в метре над палубой, как нелепая статуя безумному архитектору. Единственное, что нарушало этот покой — это звук осыпающейся штукатурки и далекий гул аварийных сирен. Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как колени предательски дрожат, а адреналин начинает выветриваться, оставляя после себя только дикую усталость и желание выпить литр дешевого кофе.

Жесть как она есть.

Геометрия Стража начала вести себя так, будто над ней поиздевался пьяный программист в три часа ночи. Его четкие, острые грани вдруг поплыли, начали двоиться и расслаиваться, создавая эффект «битых пикселей» прямо в воздухе. В какой-то момент мне показалось, что я вижу его внутренности — бесконечные фрактальные схемы, которые пульсировали тусклым серым светом, прежде чем окончательно погаснуть. Матовый черный корпус мерцал, выбрасывая в пространство клочья цифровых помех, которые таяли, не долетая до палубы, и это выглядело одновременно красиво и бесконечно неправильно.

— Мири, доложи статус этой кучи лома. Он еще может нас укусить? — я осторожно ткнул ближайший обломок балки в сторону Стража.

— Согласно моим данным, его центральный процессор сейчас пытается вычислить значение числа Пи до последнего знака, используя неверную формулу, — Мири хихикнула, и ее голограмма снова стала четкой и золотистой. — Логические цепи зациклены в бесконечном рекурсивном цикле. Он не то что нас не видит, он вообще сомневается в своем существовании. Это полная победа кустарного гения над кодом Древних!

— То есть, он теперь официально безопасен? — уточнил я, делая еще один шаг к машине.

— Безопаснее, чем выключенный пылесос, Роджер. Ты буквально вышиб ему мозги этой «заплаткой». Теперь он, просто очень сложный кусок металла.

Я подошел вплотную к Стражу и осторожно коснулся его корпуса кончиками пальцев — металл был холодным, как лед, и вибрировал на такой низкой частоте, что зубы начинали ныть. Кира подошла с другой стороны, ее лицо выражало странную смесь облегчения и меланхолии, словно она видела в этом поверженном монстре часть своего далекого и забытого прошлого. Она провела ладонью по одной из граней, и серебристые нити на ее коже на мгновение вспыхнули, синхронизируясь с затухающим ритмом машины, но тут же погасли, признавая, что связи больше нет.

— Он больше не слышит Отца, — тихо произнесла Кира, глядя куда-то сквозь корпус.

— Ну и отлично, меньше семейных драм в открытом космосе, — я постарался улыбнуться, хотя, подозреваю, вышло криво.

Я тяжело выдохнул и прислонился спиной к одной из уцелевших опор, чувствуя, как на лоб выступает холодный пот. Вокруг лежали руины того, что Вэнс называл своей лучшей мастерской. Искореженные краны, расплавленные кабели и горы битого пластика. Мы только что устроили здесь небольшой апокалипсис, и если бы не мой рискованный план с «Черной коробкой», мы бы сейчас обсуждали меню с ангелами или кто там отвечает за прием душ неудачливых пилотов. Физика процесса была за гранью моего понимания, но результат лежал прямо передо мной, и он был чертовски убедительным. Мы выжили. Каким-то чудом.

В этот момент из-под горы пустых контейнеров послышался приглушенный мат, а затем оттуда высунулась рука в замасленной перчатке. Контейнеры с грохотом разъехались в стороны, и на свет божий выбрался Вэнс, выглядевший так, будто его пропустили через центрифугу вместе с набором гаечных ключей. Старый пилот отряхнул пыль с плеча и уставился на замершего Стража с таким выражением лица, будто увидел, как корова рожает золотой слиток. Он несколько раз моргнул, перевел взгляд на меня, потом на Киру и, наконец, на нашу дымящуюся «Черную коробку», из которой все еще торчали куски синей изоленты.

— Клянусь всеми туманностями Андромеды… — прохрипел Вэнс, подходя ближе и хлопая меня по плечу так, что я чуть не улетел в соседний сектор. — Парень, я думал, нам крышка. Я уже начал прикидывать эпитафию на своем надгробии, что-то вроде «Он умер, пытаясь починить то, что не ломалось».

— Ну, как видишь, старик, изолента еще раз доказала, что она есть сила, против которой бессильны даже Древние, — я нервно хохотнул, чувствуя, как возвращается дар речи.

— Это не просто изолента, это чертов триумф инженерной мысли! — Вэнс восторженно осмотрел нашу «Заплатку». — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты только что нашел противоядие от цифровой чумы Короля Пыли. Империя тратит триллионы кредитов на разработку систем подавления, а ты собрал работающий прототип из мусора и древних стекол прямо у меня на верстаке!

— Ну, я всегда говорил, что Академия слишком много внимания уделяет теории, хотя практика дает в разы больше, — я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно, хотя внутри распирало от гордости.

Вэнс долго и внимательно изучал Стража, обходя его кругом и иногда одобрительно хмыкая, когда видел очередную «инновацию» в нашей схеме. Он понимал, что эта маленькая победа на заброшенной верфи — только начало. Но это было то самое начало, которое давало нам шанс в войне, где до этого у нас были только роли жертв. Старый пилот посмотрел на меня своими выцветшими глазами, и в них я увидел не только уважение, но и новую, твердую уверенность в том, что мы сможем довести дело до конца.

— Теперь у нас есть козырь в рукаве, — подытожил Вэнс, вытирая руки