Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко

— Ну и страшилище у нас получилось, — Вэнс вытер пот со лба, оставив на нем жирный след от смазки. — Выглядит так, будто оно само хочет нас сожрать.

— Это называется «авторский дизайн», Вэнс, — я осторожно погладил корпус коробки, которая отозвалась легким разрядом статики. — Главное не внешность, а богатый внутренний мир и умение путать следы.

— Надеюсь, этот «мир» не решит выплеснуться наружу раньше времени, — буркнула Мири, сворачивая свои голографические окна.

Я посмотрел на Стража и почувствовал, как по спине пробежал холодок, потому что эта тварь явно не собиралась сдаваться без боя. Поверхность черного монолита начала покрываться тонким слоем инея, который быстро рос, образуя причудливые кристаллы, похожие на когти какого-то ледяного демона. Перепад температур в загоне был настолько резким, что металл опор начал издавать жалобные стоны, расширяясь и сжимаясь под натиском невидимых сил. Страж вибрировал, и этот гул больше не был просто звуком, а становился физической атакой на мои барабанные перепонки, заставляющей мир вокруг слегка двоиться и плыть.

Жуткая жестянка, прямо как из кошмаров о восстании машин.

Металлическая поверхность робота казалась живой, она переливалась и шла рябью, словно внутри него кипела темная материя, пытающаяся найти выход из магнитной тюрьмы. Этот ледяной налет выглядел совершенно неестественно в теплом ангаре, намекая на то, что Страж использует какие-то внутренние ресурсы для охлаждения своих квантовых процессоров до абсолютного нуля. Я видел, как сегменты его корпуса едва заметно смещаются, подстраиваясь под частоту удерживающего поля, словно он был опытным взломщиком, подбирающим код к замку. Воздух вокруг него буквально кристаллизовался, и мелкие снежинки падали на пол, тут же испаряясь с тихим шипением, напоминающим змеиное.

— Похоже, он что-то заподозрил и ищет дыру в защите, — крикнул Вэнс из-за стекла.

Кира стояла чуть поодаль, и ее фигура в этом фиолетовом мареве казалась воплощением настороженности и скрытой угрозы. В ее руках был зажат тяжелый бластер, но она держала его с такой легкостью, будто это была детская игрушка, а не орудие убийства. Ее взгляд был прикован к Стражу, и я видел, как серебристые нити на ее шее пульсируют ярким светом, реагируя на каждое изменение в поведении враждебной нам машины. Она была нашим живым радаром, способным почувствовать цифровой яд еще до того, как он попадет в наши системы, и сейчас она выглядела максимально напряженной.

— Роджер, осторожнее, он чует, что вы делаете, — прошептала она.

Наша фиолетовая фурия чувствовала тревогу древнего механизма своим биокомпьютером, и эта тревога передавалась мне через каждое движение ее фиолетовых глаз. Она видела потоки данных, которые Страж выбрасывал в пространство, пытаясь прощупать наш прототип и найти в нем уязвимость еще до начала работы. Это была битва на уровне алгоритмов, где секунда промедления стоила жизни, и Кира была нашей единственной страховкой в этом безумном казино судьбы.

— Я тоже это чувствую, Кира. Коленки дрожат одинаково.

Я снова вытер пот со лба, чувствуя, как ладони скользят внутри рабочих перчаток, и проклял свою привычку не брать с собой полотенце на такие «свидания». Медные контакты на нашем приборе казались мне сейчас самыми важными деталями во вселенной, и я проверял их с тщательностью ювелира, работающего над алмазом «Надежда». Ошибка могла привести к тому, что вместо «заплатки» мы получим короткое замыкание, которое выжжет всю электронику на этой верфи к чертям собачьим. Страж продолжал гудеть, и этот звук стал почти осязаемым, он давил на грудь, мешая дышать и заставляя мысли путаться в клубок из страха и азарта.

— Мири, давай финальную проверку, пока я не поседел окончательно.

Мои пальцы пробежали по сенсорной панели прототипа, активируя каскад диагностических программ, которые должны были подтвердить готовность нашего «Троянского коня». Внутри «Черной коробки» что-то тихо щелкнуло, и линзы начали разгораться тусклым, призрачным светом, который вступал в странный резонанс с полем загона. Я видел, как цифры на экране питбоя выстраиваются в ровные ряды, подтверждая, что все системы сопряжены и готовы к выбросу имитационного кода. Это был момент истины, когда вся наша работа, все наши риски и все добытые на Зета-Прайм детали должны были показать, чего они стоят на самом деле.

Я сделал глубокий вдох и положил ладонь на массивный рубильник.

Этот рычаг казался мне сейчас тяжелее, чем вся верфь, и я чувствовал каждую зазубрину на его рукоятке, даже сквозь тонкую кожу перчатки. Мири через динамики подтвердила полную готовность всех систем к запуску, и в ее обычно саркастичном голосе промелькнули нотки настоящего, неприкрытого волнения. Мы стояли на пороге великого свершения или величайшего провала. Тишина в ангаре стала настолько абсолютной, что я слышал биение собственного сердца, которое частило как сумасшедший барабанщик. Я посмотрел на Киру, поймал ее короткий, ободряющий кивок и понял, что пути назад больше нет, только вперед, в неизвестность.

— Три, два, один… Да пребудет с нами Сила и синяя изолента! — выдохнул я.

Глава 17

Техническое кощунство

Я зажмурился и рванул рубильник вниз с таким воодушевлением, будто это был рычаг однорукого бандита, обещавший джекпот в миллион кредитов. Тяжелая стальная рукоятка поддалась с неохотным скрежетом, и в ту же секунду внутри нашей «Черной коробки» что-то утробно ухнуло, словно внутри проснулся очень недовольный и очень голодный зверь. По ушам ударил звук, который я не пожелал бы услышать даже коллекторам синдиката — это был тонкий, сверлящий мозг визг, переходящий в ультразвук, от которого пломбы в зубах начали вибрировать.

Кажется, я все же где-то накосячил.

— Роджер, параметры зашкаливают! — взвизгнула Мири, ее золотистая голограмма замигала, превращаясь в набор помех. — Энергопоток через центральный узел превышает расчетный в три сотни раз, это не «заплатка», это чертова сверхновая в миниатюре! Останови это, пока мы не превратились в субатомный суп!

— Я пытаюсь, Мири! Рычаг заклинило! — я изо всех сил дергал рубильник обратно, но тот словно приварился к корпусу.

Я посмотрел сквозь защитное стекло на сердце нашего устройства и почувствовал, как сердце уходит в пятки, решив, что там безопаснее. Одна из бесценных линз, которую мы с таким трудом добыли на Зета-Прайм, вдруг пошла мелкой паутиной трещин, и этот звук, «дзынь», прозвучал для меня как погребальный звон. Кустарная сборка, куча синей изоленты и мой безграничный оптимизм не выдержали столкновения с мощью технологий, которые создавались для управления галактиками, а не для того, чтобы их пихали в коробку из-под имперских пайков. Свет внутри линзы сменился с благородного