Гарри и его гарем 11 - Нил Алмазов

— Верно мыслишь. Я тебе верю, но на всякий случай выслушаю и её. Доверяй, но проверяй, как говорится. Кстати, она говорит на общем?

— Конечно. Как бы я с ней тогда общался? У ламий с образованием всё достаточно хорошо. Правда, они редко куда-то выбираются, и гостей у себя особо не жалуют. Но общий знают почти все. Даже не знаю, зачем им это.

— Возможно, они понимают, что изучение языков неплохо развивает мозг, а это весьма важно, особенно для одарённых. Ты же вроде что-то в магии понимаешь. В общем, это полезно в любом случае.

— Да, твоя версия похожа на правду, — согласился Падший.

— Ладно, сиди пока.

Я уже собирался встать и отойти от него, как он обратился ко мне:

— А ты вернёшь мои украшения и пистолет?

— Как ты понимаешь, я не вор, поэтому верну. И не такие уж украшения, а самые настоящие магические штуки. Верно?

— Верно. И очень дорогие.

— А где ты достал такой интересный пистолет?

— Здесь же, только в столице, на заказ сделали.

— С магическими патронами?

— Ага. Я ведь не маг, а с ними иногда приходится по работе сталкиваться. Ну и вот.

На всякий случай уточнив, у кого именно он заказывал пистолет, я оставил его и подошёл к Мелии. Она выглядела бледной, лицо блестело от пота, будто провела в жаре несколько часов. Похоже, процесс лечения затянулся, а значит, был сложным.

Не став её отвлекать, я просто сел рядом. В ожидании делать было нечего, поэтому начал разглядывать ламию.

Даже сейчас, с закрытыми глазами, в ней чувствовалось что-то чуждое и в то же время притягательное. Верхняя часть тела заметно отличалась от человеческой, как и говорила Мина. Овал лица чуть вытянут, черты тонкие, заострённые. Уши напоминали эльфийские, но были короче, с острыми кончиками не только сверху, но и снизу.

Нос у неё почти человеческий, только с лёгкой, неестественной горбинкой, которая почему-то хорошо смотрелась. Губы не тонкие, но и не полные, тёмно-зелёного цвета. Этот оттенок вызывал странное ощущение, будто они накрашены, хотя, скорее всего, это их естественный цвет. Брови у неё были того же тона — насыщенного, тёмного, придававшего лицу выразительность и холодную красоту.

Что касается тела, оно выглядело чуть вытянутым, как и лицо, из-за чего и казалось непривычным для человеческого взгляда. Интересно, что я не увидел у неё рёбер — при её стройности они должны были быть заметны. Возможно, у неё другой скелет, если вместо ног хвост.

Чешуя на хвосте выглядела почти совершенной: ровная и гладкая, каждая пластинка, словно выточенная под копирку. Лишь ближе к концу они становились мельче, переходя в почти невидимую чешуйку. Мне вдруг захотелось прикоснуться к её хвосту, почувствовать его. Я подвинулся ближе и уже протянул руку, но не успел.

— Не трогай, Гарри, — сказала Мелия, не отрываясь от работы. — Сейчас нельзя.

Не задавая лишних вопросов, я тихо отодвинулся и остался сидеть там, где был. Вероятно, касаться её действительно нельзя — могло нарушиться течение ауры. Одно неверное движение — и всё, что делала Мелия, было бы зря. А она явно выкладывалась на полную.

Через несколько минут Мелия, наконец, закончила и, тяжело выдохнув, села рядом. Ламия по-прежнему лежала, но дышала уже ровнее, грудь поднималась спокойнее.

— Какие прогнозы? — осторожно спросил я, надеясь услышать хоть немного оптимизма.

— Не знаю, Гарри, — вздохнула она. — Это, кажется, тяжелее, чем все вязи кристаллов, какие я только делала. И вроде энергетика похожа на мою, и аура близка, но там столько ответвлений… — Она замолчала, потом кивнула в сторону Падшего. — Он, похоже, использовал очень мощные зелья, разрушающие не только тело, но и магическую основу.

— Я всего лишь хотел получить яд, — буркнул он.

— Помолчи, — резко бросил я, взглянув на него очень серьёзно. — Сделайся мебелью хотя бы на время и дай нам поговорить без твоего участия. Не забывай, что я ещё не решил, что с тобой делать. И в любой момент могу передумать.

Падший, вспомнив о своём положении, мгновенно притих, а я продолжил:

— У меня есть с собой разные противоядия, но я не стал применять их, не зная, можно ли ей такие давать. Ангельские, думаю, и пробовать не стоит.

— Противопоказано, — коротко ответила Мелия. — А ты что, знаешь предысторию ламий?

— Мина рассказывала, — пожал я плечами. — Не уверен, что всё это правда, но многое, как вижу, совпадает.

— Давай не при нём, — сказала она, бросив взгляд на Падшего. — Потом обсудим. Лучше покажи свои зелья. Может, хоть что-то пригодится. Надо и свои проверить, что у меня там осталось.

Мы вместе перебрали зелья. Мелия выбрала две бутылочки — одну мою, другую свою. Остальные решили пока не трогать, чтобы не перегрузить организм ламии. Она рассчитывала, что зелья не исцелят, но хотя бы поддержат ослабленное тело. Если же после следующей попытки не удастся восстановить ауру, ламию придётся везти домой, к тем, кто способен помочь. А это уже становилось серьёзной проблемой.

Чтобы влить зелье ламии, мы действовали вдвоём. Я аккуратно приподнял её голову, а Мелия, тихо шепча ей, что это поможет, что нужно выпить, по капле заливала зелье в рот.

Ламия сперва слабо сопротивлялась, мотала головой, но потом начала пить. И мне стало жаль её как никогда. Возможно, она не понимала, что с ней происходит, а в последних воспоминаниях лишь Падший, который мучил её и насильно вливал свои мерзкие смеси. Может, ей казалось, что всё это продолжается, и она просто пила из отчаяния, желая, чтобы всё скорее закончилось, пусть даже смертью. Если так, то плохо: самовнушение порой сильнее любого заклинания. Было бы куда лучше, если б она осознала, что мы пытаемся спасти её, а не причинить вред.

Когда удалось влить обе бутылки, что заняло немало времени, мы оставили её лежать. Мелии нужно было передохнуть. Я предложил поделиться с ней энергией, но она ответила, что толку от этого немного. Ну и не стал настаивать: в таких вещах она понимала куда больше меня.

Пока Мелия отдыхала, я всё-таки не удержался и осторожно коснулся хвоста ламии. Он оказался почти таким же, как её кожа на верхней части тела, только плотнее и более упругий. Гладкий, гибкий и совершенно не похожий