Возвращение - Ульяна Каршева

- Уважаемый Трисмегист, будет ли у вас свободная минута помочь мне?

Витиеватый вопрос Селены относился к Колину. Она не хотела, чтобы мальчишка-оборотень бросил переводы, и Трисмегист понял её.

- Колин продолжаешь переводить, - наказал он мальчишке-оборотню. – Я ненадолго отлучусь с леди Селеной.

Колин просиял, глядя на старшую сестру, и кивнул, а потом снова склонился над тетрадями, порой обращаясь к раскрытой книге со стихами Фета: прочитать строку, перевести, продумать, как лучше она зазвучит, записать в тетрадь.

- Коннор передал, что к нам едет Тапани, - быстро сказала Селена, стоя уже на крылечке дома. – Вы можете сопровождать меня на время беседы с ним?

- Иду к изгороди, - сразу сказал эльф, машинально взглядывая в нужную сторону. – Вы хотите пригласить на встречу кого-то ещё?

- Думаю, надо сказать Лотеру.

- Согласен.

И эльф быстро зашагал к изгороди, а Селена поспешила на поиски деревенского мага, размышляя, почему Трисмегист сказал: «Согласен», а не просто, например: «Хорошо». Он не желал, чтобы она пригласила Колра? Или она накручивает тревогу от неясности ситуации, а потому придумывает невесть что? Поморщилась от глупых, как посчитала, мыслей и поспешила на деревенскую улицу напротив.

Лотер оказался дома и согласился на всякий случай сопровождать хозяйку к изгороди, тем более – узнав о присутствии там Трисмегисте.

На месте они поспешно переговорили о том, с чем может явиться этот странный оборотень. Странный – по определению Трисмегиста. Расспросить его, почему он считает Тапани странным, Селена не успела. Некто на мотоцикле на всех парах мчался, спускаясь по пологому кукурузному полю к речке, а потом уже по ровной луговине.

- Он не слишком быстро едет? – встревожилась Селена. – Вроде за ним никакой погони не видно! Или он хочет нам сообщить что-то срочное?

Трисмегист недолго вглядывался в мотоциклиста, чтобы потом разочарованно и с усмешкой сказать:

- Леди Селена, это дело по вашей части. Но я останусь хотя бы для того, чтобы поздороваться с ним.

- А что там? – с недоумением спросила она, прищурившись.

Лотер тем временем поднял завесу магической защиты и открыл калитку в изгороди. Словам Трисмегиста и его знанию он доверял.

Притормозив, мотоциклист въехал на территорию деревни.

Селена ахнула про себя: маленького мальчика, сидевшего перед Тапани, она разглядела не сразу, потому что мотоциклист ехал в полурасстёгнутой куртке, в полах которой маленький пассажир и прятался.

Лотер, как и Трисмегист, мог бы откланяться, но, поскольку ему идти некоторое расстояние по улице до своего дома, то он его и прошёл, усмехаясь попыткам Тапани чуть ли не светски поговорить о… погоде. Мальчик-оборотень, как поняла Селена, всё это время диковато поглядывал на неё, иногда открывая рот на деревенские дома… Наконец, напротив Тёплой Норы, Селена и мотоциклист остались один на один. Не считая мальчика. Хозяйка места встревоженно взглянула на него и подняла глаза на Тапани:

- Войдёте в дом?

- Нет, - жёстко сказал мужчина-оборотень и ссадил мальчика с мотоцикла, хотя тот испуганно цеплялся за его куртку, явно не желая оказаться на земле. – Леди Селена, этого мальчика нужно приютить в вашем… - он замялся и с быстрой улыбкой поправился: - В вашей Тёплой Норе. И… спрятать от всего мира. – Он заглянул в её глаза так, словно старался увидеть в них нечто так ему необходимое. – Хотя бы на полгода мир не должен о нём узнать.

- И вы даже не объясните причины?

Селена чувствовала себя героиней какого-то триллера, глядя на мальчика-оборотня, который на этот раз вцепился в штаны Тапани и пугливо, короткими взглядами окидывал всё вокруг – в том числе и хозяйку места. И Селена сильно пожалела, что не позвала Ринд встречать странных гостей. Девушка-оборотень следила за малышнёй, пока Вильма не приехала из школы. Впрочем… Присмотревшись к мальчику-оборотню и не дождавшись ответа от Тапани, Селена попросила:

- Тапани, передайте мне его на руки. Вы же видите – сам он ко мне на руки не пойдёт.

Мужчина-оборотень удивился, но выполнил пожелание хозяйки места. С трудом отодрав ручонки мальчика-оборотня от себя, он поднял его за подмышки, и Селена осторожно взяла новичка – как понимала.

- Как тебя зовут? – негромко, чтобы не пугать мальчика ещё больше, спросила она. Он и так отклонялся от неё так, что вот-вот упадёт.

- Он привык к имени Ашнир – охотник ночи, - усмехнулся Тапани. И тут же стал серьёзным, оглядываясь: - Леди Селена, есть ли из деревни более… закрытый выход к пригороду? Не хотелось бы, чтобы… - он снова замялся.

И снова оглянулся.

- Не хотите, чтобы вас кто-то видел едущим сюда и отсюда? – уточнила она, покачав головой на его намекающее: «привык к имени Ашнир». Значит – настоящее имя мальчика-оборотня иное? – Пойдёмте, я вас провожу.

Пока шли, а Тапани ещё и катил свой мотоцикл к Лесной изгороди, мальчик-оборотень исподтишка пытался дёргаться в руках Селены, кажется надеясь, что сумеет спрыгнуть или выскользнуть из рук на землю. Но у изгороди он замер, глядя, как она поднимает магическую защитную завесу и выпускает Тапани к лесу. Прежде чем сесть на мотоцикл, Тапани тихо сказал:

- Простите меня, леди Селена… Учтите – я выкрал его из другого приюта. Вам покажется кое-что невообразимым в моих словах, но я скажу: в списках этого другого приюта его не было и нет – даже под именем Ашнира. И это только одна из причин, почему его надо прятать. И ещё… Если узнают, где он, его убьют.

И он сел на мотоцикл и оттолкнулся от земли, не дав хозяйке места и рта открыть на это поразительное сообщение.

«Я не успела даже спросить у него, сколько Ашниру лет!.. Тапани вроде говорил, что он единственный из своего клана. Кто же тогда ему этот мальчик? И… Это не противоречие? Он украл ребёнка из приюта, но в списках приюта Ашнира не было?!»

Странно, но мальчик совсем перестал дёргаться в руках Селены, когда мотоцикл Тапани пропал среди деревьев и его гул начал затихать. Но в то же время продолжал держаться на расстоянии, стараясь всё-таки не прислоняться к ней… Она постояла немного у изгороди, а потом опустила защиту и повернулась идти к Тёплой Норе. Спрашивать Ашнира ни о чём не стала. Лишь изредка приглядывалась к худенькому лицу, с перепуганными тёмно-серыми глазами, и сердце сжималось: ну