Возвращение - Ульяна Каршева

В комнатушку, где лежал мальчишка-оборотень, она стукнула пару раз, и открыла дверь. Заглянула и спросила:

- К тебе можно, Вади?

- Можно, - стесняясь и закрываясь одеялом, ответил мальчишка-оборотень.

Первое, что она заметила, пока накрывала для него «стол» на сиденье табурета, это был страх в глазах Вади. Сначала она решила, что он боится, как бы она его не начала ругать за то, что он подчинился Ирме и пошёл с нею в город. Потом посомневалась и подумала, что он боится – она будет ругаться: он взрослее всех в банде малолетних бандитов, но не сумел убедить их остаться в Тёплой Норе.

Когда он с её помощью сел на кровати, кутаясь в одеяло, а потом вытянул руку – взять ложку, она чуть не отвернулась со стоном ужаса: подростки-бойцы тоже хвастались своими боевыми ранами, но то, что увидела она на его руке…

Ел он тоже с трудом, хоть ему пищу принесли жидкую.

- Тебе больно? – спросила она, дождавшись окончания трапезы.

- Нет, - помотав головой, ответил Вади и вдруг сгорбился, исподлобья глядя на Селену. – Ну, почти не больно. Селена… а ты меня не выгонишь? – вдруг выдавил он, глядя на неё какими-то… затравленными глазами.

- Из-за твоего деда? – спокойно спросила она, складывая посуду на поднос.

Мальчишка-оборотень аж задохнулся.

- Ты… знаешь?!

- Да, знаю. Если ты боишься этого, забудь. – Она осторожно положила ладонь на его плечо. – Если ты хочешь здесь остаться – никому тебя не отдам, Вади. Обещаю. Так что лежи спокойно и выздоравливай. Чего я тебе точно не прощу – так это отставания в учёбе. – Она помогла ему лечь так, чтобы не на самые болезненные места. И склонилась к нему. – Вади, ты меня понял? Никто о тебе не будет знать. Если ты боишься, что тебя выдали Ирма и твои товарищи, знай: они про тебя промолчали. Мы узнали о тебе от другого… существа. Не бойся, Вади. Ничего не бойся…

Ей трудно было открыть дверь из-за подноса. Поэтому, открыв-таки, она оглянулась на мальчишку-оборотня – и усмехнулась: Вади уснул. Она видела это по опущенным плечам, по тому, как обмякла на подушке его голова, по свесившейся с кровати руки…

…Кулаки оборотня крепко вцепились в руль грозно рокочущего мотоцикла.

Дорогу Тапани запомнил легко. Да и чего не запомнить, если вчера удалось проехать от пригорода до деревни, а потом и обратно. Сначала дорога была достаточно ровной. А вот по полю пришлось протрястись: был бы на машине – легче бы прошло. Но на мотоцикле – по дёрну, по старой пахоте...

Ничего. Единственный пассажир, худенький мальчик-оборотень лет пяти-шести, сидевший перед ним вполоборота, вцепившись в края кожаной куртки, перетерпит тряску. Время от времени одетый в серый казённый костюм одного из городских приютов маленький оборотень, когда дорога становилась хоть немного спокойнее, испуганно взглядывал на мотоциклиста, и Тапани морщил рот в улыбке, стараясь ободрить его. Понимал, что трудно таким образом ободрить существо, внаглую похищенное им из городского приюта. Но другого утешения, кроме невольной ухмылки, придумать не мог.

Мчась по городу, Тапани частенько поглядывал в зеркала заднего вида. Сейчас – перестал. Дорога пустынна – и любого путника на ней видно сразу. И на сердце становилось легче, когда Тапани думал о том, что успеет доехать до той крепчайшей изгороди, что не пускает чужаков в деревню … Лишь бы хозяйка места успела добежать до калитки и впустить его – или только малыша, пока их не нагнали преследователи. Если они были. Тапани очень надеялся, что никто из Серого Лабиринта не заметил его странного отъезда и не передал о том старику Абакару.

Глава 17

Тапани, с его едва уловимой горечью одиночества, заинтересовал Коннора. Вот только оставалась странная тревога за этого оборотня. Может, из-за его вскользь сказанных слов о том, что, будучи последним хозяином места, он пытается хоть что-то и хоть как-то исправить на когда-то полновластно своей земле.

Заканчивался третий урок, когда затрепетала нить отслеживания. Втихаря мальчишка-некромант следил за перемещениями Тапани и не понимал его логики.

На перемене Хельми не выдержал.

- Что за нить ты проверяеш-шь?

Коннор кивнул.

- Забыл? Я подсоединил её к Тапани.

- И… ш-што?

- Он как-то странно мечется по городу. Сначала был в Сером Лабиринте. Потом уехал куда-то, далековато в сторону – параллельно линии Старого города. Вернулся. Нет, вру. В Серый Лабиринт он не возвращался. Стоит на месте…

- Перемена заканчивается, - намекнул юный дракон.

Коннор усмехнулся. Хельми нетерпелив. Но и мальчишка-некромант ничем не мог помочь: Тапани и в самом деле застыл на месте.

- Почему ты думаеш-шь, ш-што он ездит? – чуть разочарованно спросил Хельми.

- Слишком быстро пропадает на далёкие расстояния.

- Урок!

Одновременно с предупреждением юного дракона Тапани двинулся с места. Пока учитель проверял знание материала на том уроке, который братство пропустило, но успело выучить дома, Коннор просто-напросто с изумлением следил за траекторией поездки подневольного бандитам хозяина места.

А затем решительно раскрыл блок-браслет Селены: «Селена, к нам, в деревню, едет наш вчерашний знакомец – Тапани! Он скоро будет у Пригородной изгороди!»

«Поняла», - отозвалась старшая сестра.

…До сообщения старшего сына Селена успела побегать по хозяйству. В сущности, бегать и что-то высматривать особых причин нет. Но два неполных дня, что она провела в своём мире, как-то выбили её из состояния привычного покоя. А такая беготня, несмотря на суматошность, помогала входить не только в ритм Тёплой Норы, но и в привычный ритм собственной личности. «Именно так – высокопарно!» - усмехалась она про себя.

Сообщение Коннора, что вскоре надо бы встретить одного из тех, кто в курсе недавней страшной истории, появилось вовремя. Селена быстро прикинула, кто поможет ей принять неожиданного гостя. Джарри – в первую очередь. Затем – Трисмегист. Звать ли Колра? Наверное, нет. Хватит одного эльфа-бродяги. Да и Джарри – маг сильнейший, несмотря на его в основном практическую занятость по делам Тёплой Норы. Потом с досадой скривилась, вспомнив: Джарри в деревне нет. Он охраняет ребят в школе.

Сначала пошла искать Трисмегиста – в домик Понцеруса. Здесь же обнаружился Колин, который под заботливой рукой эльфа переводил стихи из сборников, прихваченных из мира Селены. «Красивые» слова