Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

уходил из морга, не оглядываясь, его шаги были мерными, твердыми, но в каждом звуке этих шагов читалась не тяжесть утраты, а тяжесть нового, совершенно иного уровня проблемы, которая теперь лежала на его плечах, как холодное, неумолимое знание.

Дверь из морга закрылась за ним с тихим щелчком. Холодный воздух подземного гаража пах бетоном и мусором. Эльдар Баранов не пошел к своей машине. Он замер посреди полутемного пространства, и только теперь, в полном одиночестве, его лицо исказила гримаса, в которой смешались ярость, отчаяние и ледяная, всепоглощающая ясность.

Он достал телефон. Экран холодно высветил список контактов. Его палец завис над одним именем, затем решительно нажал.

Вызов соединился почти мгновенно. В динамике послышались далекие звуки фуршета — смех, звон бокалов, приглушенная музыка.

— Эльдар? — голос Савелия Громова звучал удивленно и натянуто-радушно. — Неожиданно. Услышал о твоем… о неприятном инциденте. Соболезную. Но, знаешь, молодежь, дуэльный кодекс… Эти страсти —

— Твой племянник убил моего сына, — в трубке повисла тишина, в которой внезапно стал слышен лишь тяжелый вздох. — Что? Что ты несешь?

— Александр. Александр Громов. В общем, некий Владимир Войнов сегодня представился как Александр Громов. S-ранг. Один удар. Виктор даже не успел среагировать.

Слова падали, как камни в колодец. Молчание на другом конце провода стало густым, давящим.

— S-ранг? — наконец выдавил Савелий, и в его голосе впервые проскользнула не притворная, а настоящая растерянность, граничащая с паникой. — Это… Эльдар, это какой-то бред. У нас в роду не было… Саша — он никакой не S, он вообще…

— Проверь систему. Прямо сейчас. Данные уже внесены «ОГО» и подтверждены комиссией. Твой милый племянник — живое оружие. И он только что привел это оружие в действие против моего наследника.

Послышались приглушенные, торопливые шаги, звук захлопывающейся двери — Савелий уходил из шумного зала. Его дыхание в трубке стало резким.

— Послушай, Эльдар, я… Я ничего не знал. Клянусь. Он скрывался, менял фамилии… Мы не общались. Он был в розыске! Это ужасное недоразумение.

— Недоразумение, — повторил Баранов, и в его голосе зазвучала тонкая, опасная как струна, насмешка. — Мой сын мертв. Твоего объявили высшей силой этого мира. Между этими фактами нет места недоразумениям. Есть только последствия. И знай, Савелий: я больше не буду твоим союзником. Не жди звонков, не жди поддержки.

Он позволил этим словам повиснуть в эфире, давая им в полной мере достичь сознания бывшего союзника. Потом добавил, уже почти деловым тоном:

— Процедурная часть завершена. Официально — инцидент исчерпан. Я следую правилам. Всегда следовал. Но запомни: месть — это не эмоция. Это бухгалтерия. И счет только что открыт.

Эльдар разорвал соединение, не дожидаясь ответа. Он опустил телефон и облокотился лбом о холодное стекло машины. За его внешним ледяным спокойствием бушевала математика ненависти.

S-ранг. Непреодолимая сила в рамках Закона. Официальные каналы были бесполезны. Но мир держался не только на законах «ОГО».

Он думал о Тимофее, охотнике S-ранга из Пензы, чьи «логистические компании» контролировали все потоки информации по Волге. О Ларисе, охотнике S-ранга из Тольятти, чей «инженерный синдикат» имел доступ к системам безопасности половины промышленных гигантов. О Викторе охотнике S-ранга из Питера, старом друге по академии, который сейчас курировал кадровый резерв в силовом блоке Северо-Запада. Все S-ранги. Все обязанные ему. Все понимающие язык тихой, неофициальной бухгалтерии.

Эльдар Баранов открыл дверь автомобиля. Месть начиналась не с выстрела, а с первого, абсолютно легального звонка. С первого, совершенно законного распоряжения, которое перекрывало бы один-единственный, незначительный ресурс. Камень за камнем. Звено за звеном. Он завел двигатель. Тихий рычаг мотора заполнил салон. Впереди была долгая, кропотливая работа. И он был готов к ней. Холодное знание, вынесенное из морга, превратилось в холодный же, безупречный план.

— Ты умрёшь, щенок, — прошипел он.

Глава 16

Василий подкатил на своём авто ровно через семь минут. Остановился, вышел из машины и уставился на груду тел у забора с таким лицом, словно видел это каждый день. Чогот, увидев «друга», рванул к нему на бешеной скорости, а вот «друг» такого не оценил.

— УБЕРИ ЭТО!

Василий, вжавшись в машину, заметно побледнел. А Шарик, который… ну, теперь был размером с мастифа, лёг перед ним, положил массивную голову на его ботинок и издал звук, похожий на довольное урчание турбины. Вася, опомнившись и оценив все риски, осторожно погладил его по спине.

Успокоился, в общем, моментально.

— Опять курьеров смёл? — более равнодушно спросил Вася, когда я подошёл к машине.

— Не курьеров. Гонцов от моего дяди.

— Дяди⁈ Гонцов⁈ Ты мне что-то хочешь рассказать⁈

— Ага, — устало ответил я. — В общем, я, — протянул ему руку, — Александр Громов. Наследник Громовых и всё в том же духе. Моя семья хочет мне смерти, а именно — дядя, вот я тут и… чуть-чуть намусорил.

Васина реакция меня очень порадовала, ибо вопросов не было. Кроме:

— Куда едем, господин Громов? — спросил, как только мы сели в машину.

— Бар «Уголок». Там я назначил встречу Крогу и моей любимой лейтенантше.

— В одно время? — Вася поднял бровь, виртуозно объезжая яму.

— А то. Пусть пообщаются. Культурно, за чашкой кофе.

Мы ехали молча. Вася, кажется, переваривал новости, изредка поглядывая на Чогота, который, свернувшись на заднем сиденье, напоминал странную дышащую адскую горку. «Уголок» встретил нас тусклым утренним светом и запахом свежемолотого кофе. Я выбрал столик в углу: спиной к стене, лицом ко входу. Первой, как и ожидалось, пришла Васильева. В своей типичной форме, взгляд выспавшийся, лицо бледноватое. Увидев меня, она лишь кивнула и, не спрашивая, взяла со стойки двойной эспрессо.

— Лейтенант, — начал я, когда она села. — Поздравляю. Тебе выпала честь расследовать нападение на особо ценного охотника. Причём проблема внутри семьи. Я хочу содействия от Новгородского «ОГО». На то время, пока я здесь.

Она не моргнув глазом сделала глоток.

— И вам, Александр, доброе утро, — недовольно сказала она, поставив чашку. — Значит, Войнов — это…

— Да, это была моя временная личина, по соображениям безопасности. Теперь она снята.

— Понятно, — она достала блокнот. — Мотивы нападения?

— Семейные разборки. Дядюшка хочет наследства. В лице меня. Точнее, моей смерти, чтобы наследство перешло в другие руки. Мне нужно, чтобы вы сделали официальный запрос, а также подтвердили, что я жив, никуда не пропал и так далее.

В этот момент дверь открылась, впустив широкую тень. Крог вошёл, как входит в трактир танк: спокойно, уверенно, сдвигая пространство вокруг. Его взгляд скользнул по Васильевой, остановился на мне. Он подошёл и тяжело опустился на свободный стул.

— Громов, чтобы ты понимал, я в такое