Звездные Рыцари - Юрий Винокуров

маршрута до места предполагаемого брода). И Александр и Вальтер, имеющие большой опыт ориентирования, не сказали ни слова, хотя конечно же заметили странности планирования нового маршрута. Олег же? Олег ничего не заметил.

Мы шли еще два часа, «Пробуждение инстинктов» я включал несколько раз, но складывалось впечатление, как будто Скверна опасается тревожить мой отряд. Возможно, она сама воспринимала нас как зачумленных? Потому что несколько раз раздававшийся вой шакалов не приближался, оставаясь где-то там, в глубине ночи мертвого мира.

Ровно через два часа я скомандовал уже окончательную остановку на ночевку, еще раз оценил обстановку с помощью «пробуждения» и разрешил костер. Да, возможно это было неразумно, но моих людей только что выгнали из лагеря. А живой огонь всегда дает чувства комфорта и чувство безопасности. Да, последнее в нынешних условиях — ложное чувство, но для предстоящего разговора именно то, что нудно.

В итоге, через пятнадцать минут мы сидели вокруг костра. Александр хотел встать на стражу, но я успокоил, что в радиусе двух километров вокруг нас нет ни одной живой твари размером больше кулака.

В воздухе витала атмосфера уныния и непонимания, даже остёр трещал сухо и зло, будто тоже был недоволен. Пламя подсвечивало лица снизу делая людей старше и мрачнее. Мы ушли слишком быстро и слишком резко, и мои товарищи еще не смирились с тем, что маленькое человеческое сообщество «Браво-7» отвергло их.

Вальтер сидел, упершись локтями в колени, и смотрел в огонь так, словно хотел выжечь из памяти «Браво-7» вместе с этим светом. Александр возился с ремнями на рюкзаке — привычное движение, которое делается руками автоматически, оставляя разум свободным. Олег же держался чуть в стороне, ближе к темноте со странным выражением на лице.

Я подбросил в огонь ветку, искры взлетели и тут же растворились в ночи.

— Ладно, — сказал я. Голос прозвучал хрипло, будто мне что-то сдавливало горло. — Вы имеете право знать, почему нас выгнали.

Вальтер дернул щекой.

— Потому что мы создаем угрозу? — бросил он. Видимо, он уловил какие-то обрывки разговоров на базе, но не понял их сути.

— Потому что «Браво-1» исчезла, — ответил я спокойно. — Не «разгромлена», не «перебита». Просто исчезла. И кто-то оставил нам прощальную записку. Кровью.

Александр поднял на меня взгляд.

— Зов?

— «Оно звало нас по имени. Мы ответили». Так было написано и ты это видел вместе со мной, — я не стал приукрашивать или сглаживать острые углы.— И у коменданта Грейна есть опыт, который не найдешь в инструкциях и регламентах. Он видел, чем заканчиваются такие вещи, когда люди начинают бегать по базам, разнося страх и… всё остальное.

Костер громко щёлкнул, будто подтверждая мои слова.

— То есть… мы заразные? — медленно спросил Александр.

Я выдержал паузу, чтобы прозвучавшее слово «заразные» немного растаяло в воздухе. Я понимал тревогу Александра особенно в свете его бэкграунда и причины его заключения. Думаю, он прекрасно помнит ксеночуму.

— Я не знаю. И он не знает. Думаю, никто не знает точно, но это не физическая болезнь, не чума, — я заставил себя говорить ровно. — Но у них есть правило: если была близость после таких мест… контакт… ночёвка… группа считается условно заражённой.

Вальтер резко выдохнул:

— «Условно». Красиво сказано. А по факту нас выгнали, как уличных псов.

— По факту нам дали неделю, — отрезал я. — И дали задачу проверить брод в предгорьях. А затем вернуться и доложить. Если за неделю никто не «ломается», значит мы либо чисты, либо устойчивы. И это лучший вариант из тех, что у нас были.

Олег шевельнулся, будто хотел что-то сказать, но не сказал. Я сделал вид, что не заметил. Сейчас ему нужна не моя подозрительность. Ему нужна моя уверенность

— Слушайте внимательно, — продолжил я и посмотрел на каждого по очереди. — На эту неделю у нас два врага. Скверна снаружи, и паника внутри. И второй враг убивает быстрее.

Вальтер нерадостно усмехнулся.

— И что ты предлагаешь, командир?

Я кивнул на темноту вокруг.

— Предлагаю простые правила. Первое: никто не остается один. Всегда в паре, сменами. Двое спят — двое дежурят. Даже в сортир ходите вдвоем. Второе: никакой самодеятельности, никаких «я на пять минут». Третье: если кому-то начинают сниться голоса, чужие мысли, если просыпаетесь с ощущением, что это был не ваш выбор — говорите сразу. Это не стыдно. Стыдно — это скрыть и потащить всех за собой.

Я помолчал и добавил тише, но жёстче:

— Четвёртое: если кто-то из нас начнёт вести себя… не так — мы не играем в героизм и дружбу. Сначала… мы удерживаем его. Связываем, если надо. До утра, до ясности ума, пока я не скажу, что всё в порядке. Мы не будем убивать своих. Но и не позволим одному человеку похоронить троих…

Тишина вокруг стала ощутимо плотнее. Потом Александр медленно кивнул:

— Понял.

Вальтер смотрел на меня ещё секунду, будто проверял, не скажу ли я что-то еще. Потом тоже кивнул, коротко, по-военному.

Олег наконец поднял глаза. И в них было слишком много страха. Но пока он держался. На мою речь он ничего не сказал, просто согласно кивнул.

Я подался ближе к костру, чтобы свет отразился у меня на лице. Пусть видят, что я не прячу глаза.

— И последнее. Нас всё же не выгнали. Нас… вывели из периметра, потому что там боятся. А страх — штука заразная, — я бросил в огонь ещё ветку. — Мы сделаем то, что должны. Проверим брод, выживем, потом вернёмся и доложим. Вот так просто.

Я поднялся на ноги.

— А сейчас по поводу дежурств. Первые три часа Кронинг со мной. Ройтер и Собин, вы спите. Потом меняемся.

И только когда все зашевелились, когда руки нашли работу и голова перестала прокручивать опасения и их последствия, я позволил себе одну мысль, короткую и холодную. Грейн был прав в одном, если трещина появится — она появится ночью…

Выкинув всё дурное из головы, я с Вальтером приступил к дежурству. Провели мы его в полном молчании, дабы не отвлекаться и не будить остальных звуками голосов. Вальтер сидел, привалившись к камню, пулемет на коленях, взгляд направлен в темноту, где за деревьями скрывались опасности Скверны. Я ходил по периметру, считая шаги, прислушиваясь к каждому шороху. Ничего не происходило. Не было ни тварей, ни шёпота, ни привычного давления Скверны. Была