Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

Неожиданно дверь кареты распахнулась, и на пороге возник мой недавний знакомый. Кажется, помощник господина Витсена, граф Жан Ван Дер Берг. Поразительно, что я его запомнила.

— Вы очнулись, госпожа Морозова? У нас тут случилось небольшое недоразумение, ось сломалась, поэтому уже час как мы не можем сдвинуться с места.

Я старалась сохранять невозмутимый вид. Андрей наверняка уже заметил мое исчезновение, значит, нужно любой ценой убедить их, что они украли не того человека. К тому же, ни я, ни мои друзья не заметили слежки. Пожалуй, придется играть избалованную дурочку.

— Я не выйду за вас замуж, граф! — я высокомерно подняла нос, фыркнув.

— Эээ, так я вам и не предлагал, сударыня, — растеряно пробормотал он.

— Тогда зачем вы весь вечер строили мне глазки, а затем похитили с бала? Хотите опорочить мое имя? — я схватила его за ворот шубы и притянула к себе.

Опешивший, он резко дернулся и вырвался.

— Вы мне совершенно не интересны, сударыня. У меня задание — выкрасть девицу Морозову, обустроить ее и предоставить ей лабораторию для различных открытий.

— Открытий? Каких еще открытий? — я рассмеялась, хотя на душе было скверно. Я предполагала, что такое может случиться, но пресловутое «русское авось» сыграло свою роль. Вот тебе и Аннушка, расплата.

— Что вы дурочку из себя строите! За вами давно наблюдали, знают, что все последние изобретения связаны с вашим именем. Да и Петр вас не зря отвел в сторонку, о чем-то расспрашивал, а затем наградил баронством.

— Ах, вы об этом, граф? Ну, пришлось же найти какое-то основание, чтобы любовнице дать титул. Петруша — император, а я, хоть и по родословной аристократка, но из-за предков в опале. Вот он и нашел выход. А чтобы не думали, что он всем своим женщинам, с кем спит, раздает такие щедроты, Петенька поставил меня приглядывать за его заводом. А это такая скука, граф! Я просто приезжаю, пройдусь среди рабочих и уезжаю. Вы не представляете, какой только гадостью от них не воняет! Фу! — я закатила глаза и презрительно поморщилась.

Я видела, как в глазах Жан Ван Дер Берга появилось сомнение, но он продолжал настаивать.

— Может, баронесса, вы признаетесь, кто тогда придумал изобретения с ручкой… — он хмыкнул, — …с нефтью?

— Ох, граф, вы такой милый! — я провела пальцем по его щеке. — Конечно, скажу. Мне скрывать нечего.

— Кто?

Он наклонился так близко, что горький аромат его парфюма, смешанный с едким запахом пота, ударил мне в лицо. Я старалась не поморщиться, чтобы не спугнуть его.

— Их много, они собираются своим кружком и сидят за столом.

— Вы сможете назвать имена, титулы или хотя бы, о чем они говорили?

Кроме барона Покровина, чье строгое лицо было единственным знакомым, да и то лишь по приказу Петруши, присматривавшего за мной, я не знала никого. Я до боли старалась принять позу влюбленной дурочки, но вышло ли это, непонятно.

— А вот о чем там говорят, увы, не могу постичь, — прошептала я. — Слова какие-то невразумительные, от них даже сон клонит… Только, господин граф, тшш, никому ни слова!

Брошенный им ледяной взгляд на меня, немного обрадовал, и дверь захлопнулась с угрожающим стуком. Уличный гомон, искаженный голландской речью, донесся до меня — мужские голоса, полные ярости, словно загнанные звери. Прислушавшись, я не уловила больше ничего, кроме этой заглушенной борьбы. Внезапно карета дернулась дважды, застыв, а затем раздались крики, треск выстрелов, и внезапно — пугающая тишина.

Оглядевшись в недоумении, я поняла, что замерзла. Угли под ногами давно остыли, а я, облаченная в бальное платье и чужую, теплую шубу, словно пригретая перед изгнанием, чувствовала, что карета почти остыла. На ногах — легкие балетки, совершенно неуместные при тридцатиградусном морозе. Адреналин, бурливший во мне во время разговора с графом, заглушал холод, но теперь он пробирал до костей.

— Что же делать, почему такая тишина? — пробормотала я, перебираясь на противоположную сторону. Взору предстало маленькое окошко, служившее когда-то для связи с возницей. Заглянув в него, я резко отшатнулась.

— Это что же выходит? Бросили меня одну, посреди поля, в этой карете? Тогда в кого стреляли? Я-то надеялась, что меня нашли…

Отодвинув рукой занавеску, я застыла в ужасе. Стая волков окружила карету. Снег хрустел под их жесткими лапами, предвещая мою гибель. Шесть пар глаз, горящих голодным огнем, пронзали белую пелену, неумолимо приближаясь к неподвижной цели. Заброшенная карета, одинокая, как надгробный камень, посреди заснеженного поля.

Первый волк, матерый вожак с седой мордой и шрамом, пересекающим глаз, приблизился осторожно. Его чутье улавливало слабый, но настойчивый запах страха, исходящий изнутри. Несмотря на видимую покинутость, что-то внутри кареты еще таило жизнь, или, по крайней мере, то, что могло утолить голод. И они почувствовали меня.

Он подал сигнал, низкий, утробный рык, и вся стая замерла, готовая к атаке.

Подоспели остальные. Молодые, сильные, с блестящей черной шерстью, они с нетерпением переступали с лапы на лапу, их дыхание клубилось в морозном воздухе. Вожак, оценив обстановку, кивнул. Словно по команде, они ринулись к карете, ломая хрупкий наст своими телами. Все смешалось: рыки, недовольство волков, скрежет когтей о металл и дерево, попытка разбить окно.

Я сидела, съежившись в дальнем углу, без сил.

Не знаю, сколько времени я просидела в карете, сжимаясь от страха и ужаса, но вскоре отключилась: то засыпала, то вновь просыпалась, но состояние было больше похожее на бред при высокой температуре. Сквозь дрему услышала отдаленные выстрелы, как чьи-то руки схватили меня, и на этом я окончательно отключилась.

* * *

Солнечный лучик, упав мне на лицо, вернул меня к жизни. Я распахнула глаза и поняла, что лежала в своей комнате на втором этаже особняка в Царском Селе. Слабость сковала все тело, ноги и руки были ватными, подняться было невозможно. Губы пересохли, во рту была Сахара, мучила жажда. Еле повернув голову, увидела задремавшего в кресле Андрея.

С трудом протянув руку, я коснулась его колена. Он вздрогнул и, открыв заспанные глаза, сразу не мог понять, что происходит.

— Аннушка… девочка моя, ты очнулась?! — Наконец-то до Андрея дошло, что произошло.

Вскочив с кресла, он опустился на колени перед кроватью и уткнулся лицом мне в живот. Его тело дрожало, и я поняла, что он плачет. Протянув руки, я зарылась пальцами в волосы любимого, заметив несколько седых волосков среди черных.

Тут тихо прошла служанка, несущая чистое постельное белье. Увидев такую картину, она ахнула и выскочила из спальни. Через пять минут в