Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

Кивнув, я подошла к секретеру и повторила все свои вчерашние действия. Сбоку вылетел маленький ящичек, где хранились записи.

— Разрешите, я попробую, — попросил молодой барон. Он вернул ящичек на место.

Я отошла немного в сторону.

— Левая или правая рука шла по часовой стрелке? — спросил Андрей.

— Правая! — ответила я, внимательно наблюдая за женихом.

Андрей нажал на обе фигурки, но повернул их не на себя, как это делала я, а в обратную сторону. Щелчок, и с другой стороны выскочил такой же ящичек. Сергей Петрович заглянул в него.

— А вот и образец, по которому училась девушка.

Пока мы обследовали секретер, к нам присоединились все остальные, в том числе и Василина.

Спасть с лица* — устойчивое просторечное выражение, которое означает «сильно похудеть», «осунуться».

Глава 38

Анна

Я наивно полагала, что Новый год мы встретим в стенах Зимнего Дворца, но, вероятно, это было лишь эхо моих воспоминаний из прошлой жизни. На самом деле праздник окутал нас теплом домашнего очага, в кругу большой семьи, где друзья навечно становились кровными. Нас почтила своим присутствием Василина, остальные же слуги остались на кухне.

Дом был украшен еловыми и можжевельниковыми ветками, а чуть поодаль, словно драгоценный самоцвет, возвышалась нарядная ель. Она блестела от обилия украшений: диковинные стеклянные игрушки, в основном разноцветные шары, и фигурки зверей, напоминали о том, что стекло здесь обрело жизнь на десятилетия раньше, чем в моем прежнем мире, а также яблоками, грушами, печеньем и орехами, облатками* и конфетами.

Стол, ломившийся от яств, был истинным царством вкусов: сибирские пельмени, известные Руси с XV века, увенчанный яблоками зажаренный гусь, рассыпчатая каша и хрустящие соленые грибочки и еще много других лакомств.

Взирая на это пиршество, я невольно ощутила грусть, вспоминая, как мы с мамой и сестрой готовили «Оливье» и «Селедку под шубой». Мне показалось на миг, словно из ниоткуда, в гостиной растворился аромат мандаринов, неся с собой долгожданное новогоднее настроение и умиротворение.

— Как вы там, мои родные?! — мысленно спросила я, устремив взгляд в окно на бездонное черное небо, усыпанное россыпью алмазных звезд.

Ровно в полночь мужчины распахнули окна и грянули выстрелами в воздух — так здесь встречали каждый Новый год. Затем вся наша ватага, смеясь и шумя, вырвалась на улицу. Женщины принялись лепить снеговиков, а потом все, от мала до велика, слились в едином порыве, скользя с высокой ледяной горки вместе с местными ребятишками и слугами. Началась настоящая снежная битва, где смешались мужчины и женщины, где каждый старался поднести снежок своему воину, но и самим доставалось немало. Домой вернулись все, промокшие до нитки и украшенные снежным инеем.

Мы повеселились от души, но наутро нас ждала дорога в столицу, а точнее — на литургию в Троицкую церковь. Об этом известил меня будущий свекор.

— Вы знаете, уважаемые, мне как-то довелось встретиться с самим императором. Было это лет двенадцать назад, когда мы впервые увиделись. Первого января Петр I отправился в Успенский собор Кремля. Так уж повелось встречать новый год у Романовых. Но не об этом сейчас! Царь стоял посредине церкви, вместе с паствой, и не просто слушал, а пел, уверенно, словно опытный священник, монах или псаломщик, пред чьими глазами лежали певческие книги. Меня это удивило больше всего. Я тогда был поражен, как он, не говоря ни слова, сумел так ясно выразить свою безмерную любовь к вере.

Сергей Петрович всю дорогу щедро делился рассказами, в которых неизменно фигурировал император. Случаев таких было несметное множество, хоть целую книгу пиши.

1 января 1722 года Петр Алексеевич, как водится, отправился на литургию в Троицкую церковь, а после обеда — на ассамблею, в "аудиенц-камеру", иначе говоря, в Сенатский зал. Мы присутствовали вместе с ним на литургии и, держась позади его кареты, отправились вслед за государем. Нас было немало — около пятидесяти повозок двигалось по направлению к Сенату, а по краям, словно вихрем, проносилась личная гвардия царя. Чуть позже мой жених скажет, что общее число гостей на балу превысило сто восемьдесят человек, включая именитых иностранных посланников.

— Теперь едем на ассамблею, — торжественно объявила Лидия Гавриловна. Глаза ее горели юношеским задором, словно она вновь ощутила молодость и безмерную радость возвращения в те мгновения, что бережно хранила память. Холодность и отчужденность, прежде сковывавшие ее, испарились без следа, и госпожа Петрова теперь казалась живой, настоящей….

— Что это? — тут же осведомилась я у генеральши.

— Ассамблеи царь-батюшка учредил с 1718 года. Это особые светские вечера, призванные не только для развлечения, но и для дела. Даже будучи на празднике, император всегда помнил о делах, поэтому это был не просто бал — не чистое развлекательное мероприятие, а именно ассамблея. На таком балу можно было не только танцевать, играть в карты или шахматы, прилично пообщаться с дамами, что, к слову, было нововведением, воспринятым из-за границы, но и обсуждать дела — ведь среди гостей были дворяне, офицеры и знатные купцы.

Всю литургию я не столько молилась, сколько наблюдала за Петром I. С первого взгляда было ясно: это человек жесткий, властный, но в то же время сильный не только духом, но и телом. У Петра была узкая грудная клетка и плечи, короткие руки, но при этом он не производил впечатления того, кто страдал от своей внешности, даже если сравнить его с королем Франции Людовиком XV, который обожал любоваться собой.

Длинные черные волнистые волосы, круглое лицо с тонким усом, пухлые губы, большие темные глаза, в выражении которых, словно в болезненной, почти грустной задумчивости, сквозила усталость. Таким я его увидела впервые.

Как бы я ни была разочарована в роде Романовых, Император подкупал меня не только своей силой, но и мощной энергетикой, а также неоспоримой харизмой.

Гостей представлял ему камердинер. Когда подошла моя очередь, он приблизил меня к царю, остальных отвел немного в сторону. Перед троном я стояла одна. Петр внимательно оглядел меня.

— Вы ведь знаете, кто я, сударыня?

Я подняла голову, пребывая в замешательстве, не зная, как правильно ответить, и он, казалось, уловил мои мысли.

— Я имею в виду другое…

— Знаю, Ваше Величество, — с нарочитой робостью ответила я. — Стрый малый*.Я нашла случайно письмо, оставленное прабабкой… — увидев, как напрягся император, я поспешила добавить: — Никто об этом не знает, а само письмо, как доказательство, я сожгла.

— Я в вас не сомневался, баронесса.