Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

экзотических пород дерева. Ящики, изготовленные из красного дерева, источали тонкий аромат старины. Верхнюю часть венчали две узкие полки, а нижнюю — три вместительных выдвижных ящика, над которыми располагалась откидная столешница.

"Зачем ей секретер, когда здесь уже есть стол? Тем более девушке, чьи занятия вряд ли выходили за рамки переписки с родными и знакомыми…"

Необъяснимая тревога зародилась во мне, устремилась к этому предмету. Ключи, небрежно брошенные на верхней полке, тут же оказались в моих руках, и я, повинуясь внезапному порыву, открыла откидную столешницу. В самом центре обнаружилось некое подобие миниатюрного сейфа, а по бокам — по три крохотных ящичка. Между ними, словно на постаментах, застыли две фарфоровые фигурки. Одна изображала даму в пышном розовом бальном платье, другая — аристократа в напудренном парике, облаченного в кафтан, кюлоты* и белые чулки.

Их лица были обращены в противоположные стороны.

Две статуэтки, укрытые от посторонних взглядов столешницей, демонстративно отвернувшиеся друг от друга… Не кажется ли это странным? Мне — безусловно.

Обычно парные фигурки смотрят прямо или друг на друга, неся в себе определенную смысловую нагрузку…

Я попыталась их развернуть, но они словно приросли к поверхности полки. Не знаю, сколько бы я еще провозилась с этими упрямыми изваяниями, если бы снизу не донесся шум. Вздрогнув, я инстинктивно нажала обеими руками на головы статуэток и услышала в глубине секретера глухой металлический скрежет.

— Не отвлекаемся! — прошептала я, одергивая себя. — Все, что происходит внизу, подождет!

Я надавила на головы статуэток и стала методично разворачивать их: одну — по часовой стрелке, другую — против, пока внутри механизма что-то не щелкнуло, и сбоку не выскочил потайной ящичек. Открыв его, я обнаружила листок с записями.

Пробежавшись глазами по тексту, я так и не смогла разобрать ни единого слова, кроме одного: "Peruzzi*". А ведь Перуцци — это фамилия ювелира-гранильщика, который изобрел новую огранку для драгоценных камней. Об этом когда-то мельком упомянул отец, но в подробности я не вдавалась — все, что касалось ювелирного дела, казалось мне тогда невероятно скучным.

"Не эту ли бумагу они ищут?" — промелькнуло в голове, и я поспешно спрятала листок в карман. Нужно показать находку хозяину дома.

Спустившись вниз, я застала Андрея Александровича в окружении собравшихся в гостиной. Все взгляды, словно по команде, обратились ко мне. Взгляды, полные настороженности и нескрываемого любопытства.

По спине пробежал неприятный холодок.

"Ох, не просто так эти пронзительные взгляды… Что успел сказать император барону?"

— Анна Глебовна, мне необходим приватный разговор. Думаю, госпожа Петрова не откажется составить нам компанию в кабинете.

Справка. Новшества в огранке камней у ювелиров появлялись в разные периоды. Одним из них является разработка круглой огранки с 58 гранями (Peruzzi cut) в XVII веке. Это приписывают венецианскому гранильщику Винченцо Перуцци. В дальнейшем форма постоянно совершенствовалась, и в современном виде огранка появилась уже в начале XX века.

Кюлоты* — короткие штаны-бриджи, которые в XVIII веке носили мужчины из высшего и среднего класса. Традиционно были чёрного цвета, но встречались и кюлоты в цвет остального костюма. Как правило, не требовали дополнительной отделки и украшений. Застёгивались на пуговицы и крепились под коленом подвязками или ремешками.

Глава 37

Анна

Я огляделась, растерянная, словно пойманная в сети чужих ожиданий, и невольно последовала за Андреем Александровичем в кабинет. Его шаги уверенно вели на третий этаж, где я недавно обнаружила тайну старинного секретера. Неужели он тоже знал о нем? Мысль об этом кольнула сердце, ведь я наивно полагала, что секрет этот известен лишь мне. Видимо, проницательный Сергей Петрович успел посвятить внука в эту маленькую семейную тайну.

— Лидия Гавриловна, присаживайтесь в кресло, там вам будет удобнее, — предложила я, стараясь скрыть волнение. — А мы с Андреем Александровичем расположимся на стульях.

Барон Покровин бросил на меня удивлённый взгляд, словно не ожидал, что я так хорошо знакома с убранством его личного кабинета. Он опустился в кресло, помедлил, словно собираясь с духом, затем резко поднялся и прошёлся из угла в угол, погружённый в глубокие раздумья. Было очевидно, что он ищет слова, не зная, с чего начать столь важный разговор.

— Господин барон, позволите ли мне помочь? — с легкой тревогой спросила генеральша.

— Благодарю вас, Лидия Гавриловна, но это я должен сказать сам! — произнес мужчина, голос которого звучал уже более уверенно и твердо. — Анна Глебовна, когда я впервые встретил вас, я сразу обратил внимание на то, что вы … не такая. Вы не похожи ни на одну из тех девиц, что мне доводилось встречать. А когда я узнал вас ближе, я понял… Я понял, что вы и есть мое счастье…

Я сидела, словно оглушенная внезапным откровением. Неужели это происходит на самом деле? Мне казалось, что я вижу сладкий сон. Невозможно, чтобы барон сватался к девушке, у которой нет ничего, к тому же — наследнице опальной боярыни…

Я так глубоко погрузилась в горестные мысли о невозможности нашего союза из-за непреодолимой разницы в положении, что не сразу заметила, как барон Покровин опустился передо мной на одно колено. Он смотрел на меня с таким теплом и нежностью, словно видел во мне то, что было скрыто от глаз других, — не мимолетную красоту, не выгодную партию, а саму душу. В его взгляде не было ни тени похоти, ни малейшего намека на приказ — лишь восхищение, искреннее и неподдельное.

— Я люблю вас, Анна Глебовна! — произнес он, и, словно спохватившись, добавил уже совсем просто и искренне: — Аннушка, выходи за меня замуж!

Он достал из кармана элегантный перстень и протянул его мне.

Я взглянула на кольцо, потом — в любимые глаза, полные надежды, и невольно всхлипнула. Андрей растерялся и нахмурил брови.

— Я… я не могу, Андрей Александрович. Я не хочу вам портить жизнь! — мои слова были прерывистыми, а из глаз хлынули слезы.

— Каким же образом вы собираетесь мне портить жизнь? — искренне удивился барон, продолжая стоять на колене. Но лицо его вмиг осунулось, и настроение, казалось, улетучилось.

— Ну как же, Андрей Александрович, я — однодворка, а вы — целый барон, — ответила я, не понимая причины его внезапной мрачности.

— Господин Покровин, кажется, между вами произошло какое-то недопонимание? — произнесла Лидия Гавриловна, нарушая молчание. — Аннушка, барон начал не с того. Ему следовало сначала рассказать вам о том, что император пожаловал вам титул баронессы и отдал земли в Костромской губернии. Теперь препятствий для вашего брака больше нет!

— Я не хотел, чтобы Аннушка подумала, будто я решился