Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов

по-честному, тут моей заслуги практически нет. Просто в моём нынешнем состоянии я могу выглядеть так, как мне самой захочется. Хочу — буду старухой. Хочу — вот такой, как сейчас. Сегодня выбрала вторую, потому что молодому парню со старухой разговаривать тяжелее, чем кажется. Да и, если уж совсем честно, мне самой так гораздо приятнее.

Я медленно поставил кружку на стол.

— В нынешнем состоянии?

— Да.

— Это надо понимать, как…

— Как-то, что я умерла, Артём. Совсем недавно, по вашим меркам пару месяцев назад.

Сказала она это так ровно, будто факт собственной смерти её совершенно не волновал. Что, в общем, могло быть и правдой. Если ей действительно перевалило за сотню лет, удивляться собственной смерти к этому возрасту уже как-то странно. К сотне годам кто угодно от жизни устанет, а тут ещё и бонус: после смерти можно отрастить себе молодое тело и являться правнукам в зеркале с видом старшей родственницы, которая зашла поучить уму-разуму.

Не самый плохой расклад, если разобраться.

— Тогда я не очень понимаю, как ты сейчас со мной разговариваешь, — наконец сказал я. — И, кстати, звать-то тебя как? А то «прапрабабка» — это вроде степень родства, а не имя.

— Почти всю мою жизнь меня называли Искрой, — спокойно ответила она. — Так меня знают в Длани, так же звала меня родня последнюю сотню лет. А было ещё одно имя, давнее, из совсем другой жизни. Алисия… кажется…

Она произнесла это имя так растеряно, будто сама удивилась, что когда-то отзывалась на это имя.

— И я не призрак, Артём. Не дух, не наваждение, ничего из того, чем в детстве пугают маленьких детишек. Просто к моменту смерти истинный Морн обычно уже понимает, что огонь ему ближе всего на свете. И тогда можно поступить как я. Уйти в само пламя, раствориться в нём, стать его частью. Тело при этом исчезает, а вот ты сам остаёшься, только уже не как человек, а как маленький огонёк внутри большого огня рода. Так что я теперь, строго говоря, не Искра. Я кусочек того самого пламени, которое сейчас сидит у тебя в груди. И если ты достаточно долго удерживаешь своё пламя, у меня появляется возможность с тобой поговорить.

Я медленно выдохнул, стараясь утихомирить бардак, который творился в голове. Ну а что, не каждый день узнаёшь, что у тебя внутри живёт прапрабабка. Тут и без всякой магии голова кругом пойдёт.

А если ещё немного подумать, объяснение и вовсе выходит мутное. Например, с чего я взял, что эта симпатичная брюнетка действительно та, за кого себя выдаёт? А вдруг она и Тень это вообще один и тот же человек, а всё, что я сейчас вижу и слышу, это какая-нибудь хитрая ментальная магия?

Если у Тени когда-то получилось запечатать внутри меня родовое пламя, то почему бы ему было не оставить заодно и небольшую ментальную закладочку. На случай, если пламя всё-таки прорвётся. И теперь эта закладочка просыпается, прикидывается доброй прапрабабкой и потихоньку начинает склонять меня на тёмную сторону, обещая всякие интересные плюшки.

В общем, не нравится мне всё это, и доверять ей на все сто процентов я точно не собираюсь. Другое дело, что, обрывать разговор прямо сейчас тоже глупо. Хотя бы потому, что не выслушав, я никогда не пойму, чего ей от меня в итоге нужно.

А нужно ей, кстати, точно не благополучие рода. Я хорошо помню, что все, кто уходил в Длань, навсегда отказывались и от фамилии, и от родни. И что характерно, за всю историю Империи не зафиксировано ни одного случая, чтобы боец из Длани пошёл против своей клятвы. Как будто их там всех связывали какой-то магической присягой, которую в принципе невозможно нарушить. Что, кстати, вполне могло оказаться правдой.

Так что выслушаю. Только вопросы буду задавать сам.

— Получается, ты теперь часть огня. Как… — я запнулся, потому что в голове всплыла совершенно неуместная аналогия из одной фантастической истории из прошлой жизни. Но я её на ходу обрубил. — Не важно. В общих чертах, вроде как, понял.

Я снова взялся за кружку, обнаружил, что она уже почти пустая, поставил обратно. Где-то на втором этаже, дальше по коридору, кто-то снова прошёлся туда-сюда, и я мельком отметил, что это уже не Бык. Шаги были легче, побыстрее. Лисичка, скорее всего. Опять решила перед тренировкой сгонять на рынок и послушать, о чём говорят.

— Ладно, — сказал я в зеркало. — Тогда давай так. Я не буду делать вид, что у меня к тебе нет вопросов. Их у меня более, чем достаточно. Но начну, пожалуй, с самого простого. Зачем ты пришла?

— А сам ты как думаешь? — спокойно ответила Искра.

Я мысленно поморщился. Ну вот, опять началось. Не «затем-то и затем-то», не «ради этого и этого», а «а ты сама как думаешь». Старая, как мир, манера: переложить первый ход на собеседника, посмотреть, куда он сам себя загонит, и уже от этого плясать.

Что ж, поиграем по твоим правилам. Пока что.

— Думаю, просто так на огонёк к малознакомому подростку покойные родственницы не залетают, — сказал я. — Особенно если этот праправнук без году неделя как пробудил родовой дар. Так что вариантов у меня два. Либо тебе что-то нужно лично от меня. Либо тебе нужно от родового пламени, а я просто оказался первым, через кого до него получилось дотянуться. Только вот пламя у Морнов сейчас горит не у меня одного. И если бы тебе хватило любого, ты бы и пошла к кому-нибудь более сговорчивому. А ты пришла именно ко мне. Поэтому остановимся на первом варианте. Что тебе от меня надо, Искра?

Девушка выдержала паузу.

— Ничего, мальчик, — наконец сказала она. — Прямо вот так буквально, ничего. Ни клятв, ни услуг, ни срочных решений, которые тебе нужно принять здесь и сейчас. Нет. Я пришла к тебе кое-что показать. А что ты с этим раскладом будешь дальше делать, исключительно твои проблемы.

— Показать? Что именно?

— Расклад, Артём. Просто расклад твоего возможного будущего.

Я хмыкнул и снова взялся за кружку. На донышке плескались остатки, и я допил их одним глотком.

— Знаешь, прапрабабка, — сказал я, ставя кружку обратно. — За свою жизнь я эту фразу слышал раз десять. И каждый раз потом почему-то оказывалось, что разговор всё-таки нужен был не мне, а