Темный Охотник #13 - Андрей Розальев

Голицын с серьёзным лицом сжал кулак и ударил им себя в грудь. Жест, понятный без слов, но вот увидеть такое в исполнении Императора? Кажется, мы плохо на него влияем!

— А за безопасность эпицентров вы правильно беспокоитесь, я считаю, — продолжил Дмитрий Михайлович. — После Арапахо мне и самому неспокойно. Мы сейчас окружили Коломенский эпицентр системой Периметра, но в Арапахо тоже был периметр, и твари его прорвали. Почему, как это произошло? Почему Коломенский эпицентр веками не проявляет активности, да и Йеллоустоунский достаточно спокоен обычно? В мире инферно эпицентры и вовсе прорвали все заграждения и заполонили всю площадь суши разломами. У нас есть возможность попробовать изучить этот механизм, разобраться, как это происходит, чтобы предотвратить возможность апокалиптического развития событий в нашем мире. Как считаете, Николай Павлович, полезно нам это?

— Так-то да, конечно… — растерялся токарь. — Простите, Ваше Величество.

— Позволь, — подался вперёд Бротегар. — Я старый воин, и мне тяжело это говорить, потому что я должен был справиться сам… Но я признателен князю Чернову…

Да, пожалуйста, обращайтесь.

— … Императору, его детям, Лексе и прочим, кто явился в критический для нас момент и протянул руку помощи. И мы не станем обузой для вашего народа. Нам есть что предложить взамен.

— Полагаю, Николай Павлович, да и многие телезрители, беспокоятся, не вызовет ли текущая ситуация нежелательных экономических последствий, — «перевела» Кристина.

— Дак… мне вот семью кормить…

Николай, похоже, уже сам был не рад, что позвонил, и даже начал оправдываться. Хотя чего оправдываться? И так понятно, что своя рубашка ближе к телу.

А вот Император внезапно задумался.

— Да, я понимаю, — ответил он после долгого молчания. — Полагаю, вы мне не очень-то поверите, ведь откуда Императору знать, что это такое, когда надо семью кормить, а нечем. Помните, меня неделю не было в Москве? Мы были в другом мире. Без связи, без возможности вернуться и с минимумом провизии. Нам оставалось только идти вперёд и растягивать пайки. Сперва урезали пайку вдвое, потом втрое. И главное — никакого просвета, никакого намёка на путь домой. Мы заблудились и скитались там между мёртвыми мирами.

Голицын подался вперёд, и камера наехала, взяла крупный план.

— Так вот. Теперь я вас очень хорошо понимаю… — он выделил «теперь» голосом. — Я позабочусь, чтобы помощь народу инферн не отразилась на жизни граждан нашей страны.

Сильно, сильно. Вот только позаботиться придётся не только Императору, но и мне лично. Ведь кашу-то я заварил, во славу Кодекса…

«ТЫ ВСЁ ДЕЛАЕШЬ ВЕРНО, И ПОМОЩЬ СКОРО БУДЕТ», — неожиданно отозвался Кодекс.

О! А вот это хорошо! Мне бы парочку братьев с их легионами! Ух, мы бы развернулись!

Что, закатать губу обратно? Ну и ладно…

— Вы слышали слово Императора, дорогие телезрители, — негромко заговорила Кристина после небольшой паузы. — Ещё один звонок, а потом мы ненадолго прервёмся, чтобы показать вам небольшой фильм.

— Михаил Гречко, из Перми, прапорщик в отставке, значит, а работаю теперь охранником, — представился следующий телезритель. — Кланяюсь, Ваше Величество. Я когда только номер-то набрал, сначала не понял, где что происходит, думал неужто у нас где прорыв случился. Пока очереди ждал — уже разобрался. Но коль уж позвонил, позвольте обратиться.

Я встряхнул головой — пока Михаил говорил, я уже сам забыл, зачем он звонил.

— Обращайтесь, Михаил, — улыбнулся Голицын.

— До меня вот кто выступал, на мысль навёл, — продолжил отставной прапорщик. — За себя он переживает, а то не подумал — случись такое у нас, кто нам поможет? Может, ацтеки? Так мы с ними в одной лодке, если что — тонуть вместе будем. Боги? Не больно-то они разбежались. На поле боя ведь как. Если каждый за себя сражаться будет — все полягут. Друг за дружку надо держаться, помогать, кто чем может.

— Согласен, — кивнул Император.

— Инфернам нужна еда, нужно оружие. Мы можем помочь, от нас не убудет, а ежели и убудет, то нарастёт. Вы только, Дмитрий Михайлович, скажите, куда скидываться. Может, счёт какой откроете? Уверен, желающих много будет. Чисто по-братски.

— Вообще-то не планировал… — у Голицына даже брови на лоб полезли от такого предложения.

— Простите, Ваше Величество, за дерзость, — прапорщика, похоже, от собственной смелости понесло, — оно понятно, что вы сами справитесь. Но позвольте поучаствовать!

— Михаил, как вас по батюшке? — уточнил Император.

— Простите… Тимофеич я.

— Михаил Тимофеевич, благодарю, — Голицын склонил голову в царственном одобрении. — Будете в Москве — заезжайте, хочу лично пожать вам руку. Идея ваша здравая, и, пожалуй, с себя и начну.

Он встал и отстегнул от пояса ножны с мечом. Повернулся к Бротегару, и тот, поняв, что происходит что-то незапланированное, тоже поднялся ему навстречу. Камера шустро сдвинулась вбок, чтобы оба оказались боком к телезрителям.

— Этот меч в качестве дипломатического дара преподнесла мне твоя дочь, Ариэль, — Император с лёгким щелчком вытащил клинок из ножен на ширину ладони. — Он из мифрила, и это живое оружие, которое подчиняется только тому, кто вершит правое дело.

У Бротегара, да и у Шони, очень натурально округлились глаза, когда Тесса перевела сказанное.

— Да, не удивляйтесь, Ариэль нашла его разломе, а в разломах можно встретить и не такое. Держи, брат, — он протянул меч князю. — Тебе он сейчас нужнее. Вернёшь, когда твой народ окажется в безопасности.

— Это… у меня нет слов, — князь принял меч двумя руками, склонив голову. — Спасибо, брат.

Тесса перевела фразу Бротегара на русский и, не удержавшись, промокнула глаза тыльной стороной ладони.

— А мы прерываемся для показа фильма, — очнулась Кристина. — Оставайтесь с нами!

Глава 18

Объединяющий миры

Фильм умельцы из Тайной Канцелярии собрали прямо таки хороший. Добротный такой. Начиная с того дня, когда Ариэль передала в дар Голицыну меч, создатели фильма рассказали всю историю пребывания инферн в нашем мире. И я даже не удивился, когда услышал голос всё той же Кристины за кадром, а потом и в кадре. Похоже, неплохо её Разумовский припахал!

Но фильм был не только и даже не столько об инфернах, сколько рассказывал о большом мире за пределами нашего. То, что раньше считалось уделом сказок и самых смелых научных теорий, теперь перешло в разряд официальной государственной позиции. Следующий