Темный Охотник #13 - Андрей Розальев

И это правильно. Это хорошо. Люди должны увидеть, насколько смешны эти деления на государства на фоне Большой Игры. Костяному Скульптору, к примеру, положить с прибором, где проходит граница той или иной империи, для него все они в равной степени сырьё для поделок.

Лесной пожар, добравшись до муравейника, не вызывает муравьёв на переговоры.

В самом конце фильма пустили кусочек из интервью Голицына двухнедельной давности. Хм… всего две недели, а кажется, будто в прошлом году!

— Наш настоящий враг там — в глубинах эпицентров, в разломах, во множестве других миров.

— Вы сейчас говорите о разломных монстрах?

— Можно ли назвать простым монстром существо, способное командовать армиями и мыслить стратегически?

Кадры интервью сменились записями боёв в мире белкусов, ночного боя в Инферно, вчерашнего прорыва под Коломной. И везде крупным планом — вожаки, ведущие свои клыкастые армии.

— Это уже не монстр, — голос Императора за кадром не оставлял места для двух мнений. — Это разумная, враждебная сила, и это делает её тысячекратно опаснее.

— Вы упомянули «другие миры»… Правильно ли я понимаю, что там есть не только противники, но и союзники? Мы видели инферн, драконов…

— Белкусов, гномов и даже богов, — о, а вот это они добавили, в интервью про богов не было!

— Москва становится центром межмировой дипломатии?

— Об этом пока рано говорить. Но мы над этим работаем.

Фильм закончился, и картинка вернулась в студию прямого эфира.

— Ну а теперь, Ваше Величество? — улыбнулась Кристина, уже здесь в настоящем моменте. — Всё же межмировая дипломатия?

— А куда деваться? — вздохнул Голицын. — Когда я сам с этим впервые столкнулся, у меня тоже был шок. Мир оказался больше, чем мы думали. И в этом большом мире нам нужны союзники.

— Ваше Величество, позвольте вопрос, — Кристина бросила мимолётный взгляд куда-то в сторону от камеры. — Почему вы решили провести эту прямую линию? Вы ведь Император, ваше слово закон. Как вы скажете, так и будет. После заключения практически бескровного мира с Японией — тем более!

— Хочешь откровенности?

— Конечно!

— Решил, что так будет правильно, — Голицын пожал плечами. — Я считаю, мы должны помочь инфернам. Это вопрос выживания для них, и вопрос самосознания для нас. Кто мы, как нация, как вид, если угодно? Куда идём, зачем? И что для нас значит быть человеком?

Император замолчал, и в студии наступила тишина. Только Тесса вполголоса заканчивала перевод для Бротегара и Шони.

— Это серьёзные вопросы, Ваше Величество, — покачала головой Кристина. — И пусть каждый подумает над ними самостоятельно. А пока что у нас вопросы от телезрителей. Прошу, следующий звонок.

— Эдуард Михайлович Стрельников, архитектор, город Владимир. Ваше Величество, добрый вечер. Мой вопрос с инфернами не связан, но, так сказать, пользуясь случаем… Я тридцать лет строю дома. И меня с некоторых пор вот что беспокоит. По нормативам наш регион считается сейсмически стабильным, и здания мы на серьёзные толчки не считаем. Но что если этот, как вы выразились, тихий и спокойный Коломенский эпицентр вдруг тряхнёт? Владимир, Коломна, Гусь-Хрустальный, Рязань — это ведь всё на обычных фундаментах. Может, пересмотреть нормы?

— Спасибо, Эдуард Михайлович, — Голицын показал в камеру большой палец. — Как вы понимаете, я не специалист. Разве что тряхнуть могу, как владеющий магией земли. Давайте ваш вопрос переадресуем… В общем, считайте, что я дал секретарю поручение разобраться, кто должен такие вопросы рассматривать. Завтра вам позвонят, и вы все свои соображения расскажете.

— Благодарю, Ваше Величество, — Стрельников, судя по тону, остался очень доволен.

Хм… А вопрос серьёзнее, чем кажется. Может ли эпицентр тряхнуть? Ещё как может. Это же эпицентр!

— Василий Егорович Сидорчук, — представился следующий позвонивший, — водитель автобуса. Ваше Величество, простите за прямоту, но я вот чего не пойму. Вы говорите, там помощь нужна — продукты, техника, оружие. А у нас тут на районе дорогу пять лет починить не могут, у меня пассажиры на ухабах по всему салону летают. Скорую к матери в село вызывали, так она на следующий день только приехала, когда она уже по огороду бегала. Они нам кто вообще, эти инферны? Нам что, своих проблем не хватает?

— Хватает, Василий Егорович, — вздохнул Голицын. — И у каждой такой проблемы наверняка есть фамилия и должность ответственного. Конкретного человека, кто должен был организовать своевременный ремонт дороги, наладить работу скорой помощи. Как считаете?

— Так… Если у нас не получается…

— Вот у вас, Василий Егорович, получается по маршруту автобус водить?

— Никто не жаловался! — воскликнул Сидорчук с гордостью в голосе.

— Значит, со своей работой вы справляетесь. А кто-то со своей не очень. При этом у Империи ресурсы есть. И на дорогу, и на то, чтобы скорая вовремя приезжала. Но кто-то в вашем районе, видимо, считает, что достаточно занимать должность, а работать необязательно, и так сойдёт. И что, мне прикажете за каждым чиновником следить? Или вы сами до прокуратуры дойти можете, потребовать проверить?

— Так там граф у нас всем заправляет… Весь район евоный…

— Титул, Василий Егорович, права нарушать законы, как и манкировать своими обязанностями, никому не даёт, даже на своей земле. Империя титул как дала, так может и отнять. Прокуратуре же до титулов и вовсе дела нет. А ещё Тайная канцелярия имеется, на случай, если прокурорские что-то не так поймут.

— Так оно, Ваше Величество…

Голицын упёрся взглядом в экран, даже вперёд подался.

— Есть у вас на районе мужики с яйцами, кому не слабо пойти и требование написать? Или без няньки никак не справитесь? Ммм?

— Справимся, Ваше Величество! Справимся!

Ещё бы они теперь не справились! Да и граф оборзевший, или кто там, и прокурорские теперь спать не лягут. Хотя… А ведь город-то продуманный водитель не назвал! Чтоб не палиться что ли? Так звонки кто принимают, они досье наверняка перед глазами имеют ещё до того как трубку снять. Впрочем, так даже лучше. Сколько таких графов по стране? Теперь каждый за собой грехи подсчитывать пойдёт, глядишь, где-то и дорогу отремонтируют, чтобы карму почистить.

— Вот и отлично, справляйтесь, — одобрительно кивнул Голицын и повернулся к ведущей. — Знаете, Кристина, мне тут вдруг кое-что вспомнилось. Ацтекская