Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

от него мы с младшеньким и убежали. Он, как и я, бастард. Его тоже использовать хотели в махинациях каких-то. Потому мы вдвоем оттуда и «рванули». И получилось у нас все просто прекрасно! Вон даже лошадок прихватили, как плату за душевную обиду и телесный ущерб. Да мы сегодня ночью с ним даже короля со свитой видели. Они нас за малым в гостях у графа Маруа не застали, но Боги были милостивы. Мы тут, они там. Может, и не вспомнят про нас ни те, ни другие. Вот мог бы ты говорить, рассказал бы, что ты сам-то в лесу делал? И что там дома творится?

Тишина в ответ. Лишь сверчки по кустам трещат, да веточки под копытами лошадей щелкают.

– Молчишь? Ну, молчи, молчи. Милоша только больше не заставляй от каждого твоего взгляда вздрагивать. Он хороший парнишка. Я ему защиту и обучение перед ликом Богов обещала. И-и-и… Может, остановимся? Покушаем. В кустики… Мальчики налево, девочки направо? – Маг перевел на меня свои черные глазищи. – Нет? Ну ни очень-то и хотелось. Разбудишь меня, когда приедем.

Беспокойство и бешенство внутри чудовища, держащего меня на руках, улеглось, и потому я, устроившись поудобнее, пригрелась и действительно опять задремала. Опасности теперь для нас я и вовсе не чувствую, а потому позволила себе наконец полностью расслабиться.

Глава 32

И снился мне он, красивый, несгибаемый, гордый, величественный – настоящий король. Ах, какие же у него были ласковые руки. С какой нежностью они прикасались ко мне. А тьма, разве я могла забыть о тьме, наполнявшей его существо до последней клеточки? Конечно нет, но и она не пугала меня. В этом моем сне она была добра ко мне, нежила, ластилась, обещала отдать главное свое сокровище – его сердце!

Самое же страшное было в том, что я понимала: сплю и не хочу просыпаться. Король, такой прекрасный, недосягаемый и нежный в моих мечтах, вряд ли является таковым на самом деле. Красивым – да, а вот все остальное навряд ли. Знал ли он о том, что приказ за его подписью обрекает молодую женщину на нищенское проживание в разрушенном доме, что она не будет иметь права прибыть во дворец без именного приглашения?

Не может быть, чтобы не знал он своего верного мага-огневика, его нрав, тупость и умение проматывать заработанное и дарованное. Да, я понимаю, аристократов в его королевстве немало, и вникать в их проблемы досконально его величество не обязан. Но сын того, кто безоглядно выполнял все его приказы, разве не достоин заботы? А если бы я не смогла восстановить разрушенное хозяйство, что стало бы с ребенком? И последнее… Хочу ли я, чтобы король обратил на меня свое внимание? Ведь если я очень захочу, то смогу и во дворец попасть, и короля увлечь. Но есть ли будущее у этих моих желаний? И стоит ли недолгое внимание его величества тех проблем, что последуют сразу после того, как его взгляд обласкает другую? Разве может вдова завладеть сердцем молодого короля на веки вечные? Чушь.

Вывод – не любила мужиков, не стоит и начинать. Меньше проблем будет в моей жизни. А значит, пора просыпаться. Красивый сон закончился. Мечты, не успев окончательно появиться, разбились о реальность очень вовремя. Еще не больно, еще не страшно потерять себя. Дома меня ждут дети и мои люди, надеюсь, тоже ждут.

Сон закончился, а ласковые пальцы, легко и невесомо касающиеся моих неровно стриженных волос, так никуда и не исчезли. Боги, как же, оказывается, я соскучилась по простой ласке, ласке, которой одаривала меня лишь мама Рания. Женщина может быть очень сильной, очень самостоятельной, способной построить дом, посадить дерево, родить и воспитать ребенка, а еще она может вбить своему ребенку немного ума через задние ворота, спилить дерево и развалить дом. Но то, что в ее жизни однажды появится тот, кто поймет, приласкает, возьмет на себя хотя бы часть того груза, который давит на ее плечи, и обязательно останется рядом навсегда – неужели это много? Она же готова отдать в ответ все, что у нее есть, и бессмертную душу в придачу. Боги же все чаще и чаще одаривают нас чем-либо одним. Но одно без другого – не работает.

Мягкие, чуть обветренные губы касаются моего лба, и я малодушно пытаюсь остановить мгновение, а потом нежусь в теплых объятьях уже осознанно, продлевая их, не желая открывать глаза и окунаться в действительность. Я ведь не малолетняя дурочка и уже давно поняла, кто, так нагло и намеренно нарушая приличия, распускает свои шаловливые ручки. Но вот над головой раздается тихое хмыканье, и я, открывая глаза, заставляю себя сесть прямо и оглядеться.

А посмотреть есть на что! Мы, оказывается, уже дома. Причем до ворот буквально рукой подать. Хорошо видно двор, бегущих нам навстречу людей и встречающего нас широкой улыбкой Шамира. Ну-ну. Возвращение госпожи – это я понимаю, конечно, событие. Но вот чего я не ожидала вовсе, так это истеричного воя вместо смеха и улыбок. Я даже испугаться успела. Думала, беда какая еще приключилась. Ан нет… Оказалось, что это все от радости, а бабы-то, как мои волосы разглядели, уже от горя взвыли. Дуры ненормальные! Руки-ноги целые, голова тоже целехонькая. Что еще надо? Милоша мне вон испугали. Дети же следом за всеми выскочили в сопровождении Агашки.

А через пару часов я была рада тому, что неплохо так подремала по дороге, потому как оставшийся вечер и ночь прошли в хлопотах и заботах. Сначала меня мыли, качественно достригли, кормили, одевали, расспрашивали. Затем дети доносили до моего сознания все свои горести и печали, коих оказалось просто бесконечное количество. К появлению же в нашем доме моего брата слуги отнеслись довольно настороженно, а вот дети откровенно радовались ему. И даже Молчуну достались свои порции ахов и вздохов. А бабы и девки… Они ему улыбались, строили глазки, предлагали свои услуги и благодарности! Одно хорошо, принял ли он их заботу или нет, я так и не увидела, и даже подсматривать с помощью Дома не стала, что, впрочем, не мешало мне весь остаток ночи злиться, накручивая себя. При этом ответить самой себе на вопрос: «А тебе-то какое дело?» я не захотела.

Уже под утро, когда весь дом наконец-то затих, я отправилась в своей кабинет, вызвав туда же Шамира. Суровый, упрямый и такой по-своему порядочный мужик заулыбался, увидев меня с ультракороткой стрижкой. Он ведь действительно был