Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

В тот день она должна была умолять, чтобы ее не отправляли во дворец.

– Поэтому даже не думай о смерти. Иначе я убью тех, кого ты так отчаянно пытаешься спасти, – ту девушку, о чьей жизни ты молила.

Верно, у нее еще оставалось три жизни, которые она могла спасти: Алекто, ее подруга Клото и ребенок, который вскоре должен был родиться в семье Антебеллом. Мельпомена знала, что должна терпеть. Она прятала в сердце острый клинок, мечтая однажды убить им мужчину перед собой.

Императрица изо всех сил старалась любить оставшегося у нее Алекто. Как-никак в этом грязном дворце осталось так мало того, что она могла любить. Но с каждым днем это становилось все труднее. Принц был слишком похож на Кратоса. Даже пытаясь привязаться к Алекто, она видела в его лице императора, и сердце сжималось от ужаса. Чем старше становился мальчик, тем больше походил на отца, и чем сильнее становилось это сходство, тем реже она могла находиться рядом с ним.

В ее опустошенной душе нашлось место для Елены – дочери Клото, ставшей няней Алекто. Елена была доброй и невинной. Наблюдая за ее чистой душой, Мельпомена словно возвращала утраченное. Она видела в девочке себя в юности, когда не знала ни боли, ни страданий. Она часто звала ее к себе поговорить. Слушая ее рассказы, пыталась забыть обо всем, даже об Алекто.

Мельпомена понимала, что была плохой матерью, но не могла с этим ничего поделать. Она слишком любила Летацио. Она скучала по временам, когда их семья была счастлива, когда она еще ничего не знала. Старший сын до сих пор приходил к ней во снах.

А затем во дворец прибыла «та девушка», чтобы стать парой для Алекто. Вместе с маркизом, человеком, отнявшим ее счастье…

Мельпомена холодно смотрела на Эриду, когда та робко приветствовала императрицу. Она не могла смириться с тем, что дочь убийцы ее сына претендует на место жены другого ее сына. Чем больше Эрида старалась стать наследной принцессой, тем сильнее Мельпомена ее ненавидела. Клото также называла Эриду змеей при каждой встрече. Слушая речи подруги, можно было подумать, что Эрида – хитрая, жестокая интриганка, готовая на все ради власти. Добрая Елена защищала девочку, утверждая, что она совсем не такая. Но Мельпомена считала Елену слишком наивной, видящей мир лучше, чем он был на самом деле. Императрица прекрасно знала таких, как Эрида, – девушек, мечтающих получить выгоду, использующих для этого мужскую власть или собственную красоту, и готовых на все, чтобы достичь желаемого.

Эрида только и делала, что улыбалась, но Мельпомена была уверена: она унаследовала подлую натуру отца.

Женщина постоянно испытывала Эриду, намеренно ставила в неловкие ситуации, давала невыполнимые поручения, унижала сравнениями с Еленой. Притворившись любезной свекровью, Мельпомена заявила Эриде, что Алекто совсем не интересуется ею и умоляет выдать за него Елену. Она лгала, стремясь сбить девушку с толку, и советовала ей, словно уличной девке, одеться вызывающе и попытаться соблазнить принца. Она даже говорила: «Забеременей – и Алекто обратит на тебя внимание». Она словесно унижала ее, надеясь увидеть слезы. Но Эрида не плакала. Просто спокойно кивнула и сказала, что примет все советы к сведению. Хотя ее чувства наверняка были задеты, она ни разу не выдала своих эмоций, словно уже привыкла к жизни в императорском дворце. Мельпомену это возмущало. Даже когда она велела Эриде уйти, та продолжала улыбаться. Это было отвратительно. Эрида, до последнего притворявшаяся непонимающей, вызывала отвращение, но куда омерзительнее казалась себе самой Мельпомена, издевающаяся над этой девушкой. Виноват был только маркиз, а не его дочь, на которой она срывала злость.

Когда Эрида ушла, Мельпомена послала за ней Алекто, чтобы тот проверил, как та себя чувствует. Она решила: раз девушка любит принца, этого будет достаточно. В любом случае Эрида не могла уйти далеко – ей предстояло пройти через императорский двор. «Возможно, увидев Алекто, она разрыдается, – думала Мельпомена. – Женские слезы, как известно, могут сотворить чудо. Быть может, притворившись несчастной, она попытается вызвать его сочувствие».

Когда Алекто, встретив Эриду, вернулся, Мельпомена спросила:

– Эта девушка заплакала, увидев тебя?

– Она дочь зме́я. Эта девица скорее рассердится, но слез лить не станет. Я, честно говоря, ни разу не видел, чтобы леди Мизериан плакала. Она всегда улыбалась.

Мельпомена разразилась хохотом. Она никак не могла остановиться и лишь махнула принцу, приказывая выйти. На глазах выступили слезы. Когда тот ушел, Мельпомена перестала смеяться, опустила голову и мрачно пробормотала:

– Жалкая, жалкая девчонка… Из-за грехов своего отца ты, ничего не знающая, живешь в страдании, отвергнутая тем, кого любишь. Это печальная судьба. И все же самой жалкой здесь остаюсь я. Как бы ни была ты несчастна и несправедливо обделена… Твоя беда несравнима с тем, что пережила я, когда была предана любимым и потеряла ребенка.

Мельпомена тоже не плакала. Женщина, которая была нелепо обманута и тем самым убила собственного сына, не имела права на слезы.

– Любовь не способна выдержать испытания титулом. Она мимолетнее одноцвета.

Иногда Мельпомена задавалась вопросом, какой могла бы быть ее жизнь, выбери она другой путь. Что, если бы в тот зимний день, вместо того чтобы остаться в императорском дворце, она взяла бы за руку Кратоса и сбежала с ним? Сумела бы она обрести вечное счастье?

Ах… Подняв голову и взглянув на отражение в зеркале, она вдруг увидела старого и уродливого монстра.

Глава 13. Человек, от которого устаешь

Энакин, благоухая свежей выпечкой, вернулся, неся в обеих руках охапку булочек и сладостей. Он аккуратно положил их в угол, а затем подошел к нам. По его виду было понятно, что он хотел спросить, о чем мы говорили, но, заметив суровый взгляд Кинтии, решил промолчать. В любом случае я добилась своей цели, так что решила вернуться в поместье. Когда Энакин попытался пойти со мной, я жестом остановила его.

– Вы так давно не виделись, почему бы вам, брату и сестре, не провести время вместе? Можешь вернуться завтра.

Я попыталась проявить заботу, но Кинтия резко вскочила, словно от такой идеи ее бросило в дрожь.

– Что вы говорите, госпожа! Как можно вас одну отправлять в такую даль? Этот город полон опасных людей! Даже я, родившаяся и выросшая в трущобах, в одиночку далеко не ухожу. Перестаньте говорить такие ужасные вещи и возьмите с собой моего брата!

– Это правда, госпожа, здесь опасно, – поддержал Энакин.