Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

— И что ты сделал, чтобы ей помочь?

Брыжжак открыл рот и закрыл.

— У нее явно ментальные проблемы, возможно, начальная деменция. Ее надо показать специалистам, обследовать, подобрать терапию. Если процесс необратимый — есть варианты. Летом вывезти на природу, в деревню. Раз она такая верующая — при монастырях существуют богадельни, можно на пару недель в год отправлять ее туда, пусть молится с монахинями, ей же легче будет. А ты задумывался, почему у нее это началось? Может, она насмотрелась, как вы развелись, как ты запил, как музыка гремит сутками? Стресс ускоряет когнитивные нарушения. Создашь ей нормальные условия — не вылечишь, но облегчишь состояние.

Брыжжак слушал, уставившись в стол, и молча кивал.

— Есть и крайний вариант: профильные учреждения для таких больных. Или, если хочешь держать ее дома, у тебя двушка, выдели комнату, найми сиделку. Это деньги и усилия, да. Но сейчас-то что? Представь: твои пацаны захотели прийти к отцу в гости. И что они увидят? Музыка орет, бабушка за стенкой завывает молитвы и бьется головой о пол, ты с бутылкой на кухне. Куда ты их приведешь?

Брыжжак тяжело вздохнул.

— Поэтому начни с себя.

— А что я могу?

— Многое. Побрейся для начала. Подстригись нормально, не под горшок, а в парикмахерской. Получишь зарплату — не пропивай. Купи приличную рубашку, куртку, джинсы. Посмотри на себя в зеркало, Эдик.

— Да я на заводе работаю, мне и так нормально…

— А на заводе можно ходить как бомж? Есть разница — академик ты или токарь? Академикам в белых пальто ходить, а рабочему человеку — в засаленной фуфайке? Так, что ли?

— Ну, не так…

— Вот именно. Поэтому изволь выглядеть по-человечески. И еще вопрос: какие у тебя интересы? Кроме как прийти с работы и залезть в бутылку?

Брыжжак промолчал. Похоже, никаких интересов у него и не было.

— Вот. А почему бы не найти что-то общее с сыновьями? Рыбалка, походы, скалодром, ролевые игры, видеоигры, сериалы, аниме то же — сейчас чего только нет. Появится общее дело — будут совместные поездки, разговоры, воспоминания. Так и выстраивается связь.

— Младший на футбол ходит, — оживился Брыжжак. — В команде играет.

— Отлично. А ты сколько раз был на его играх?

Сосед снова сник.

— Вот видишь. Мог бы приходить на матчи, сопровождать команду на выездных играх, болеть за него. И у тебя уже точка соприкосновения с одним сыном, а через него — со вторым. Но ты этого не делаешь. Проще прийти домой и с тоскливой рожей обняться с бутылкой.

— Правильно, — тихо сказал Брыжжак. — Все правильно.

Он встал и крепко, от души, пожал мне руку.

— Спасибо, Серега. Никогда не думал, что ты такой дельный мужик.

— Обращайся. Надеюсь, сделаешь правильные выводы.

Брыжжак кивнул и вышел. Я проводил его взглядом, вздохнул и повернулся к Валере.

— Ну что, дружище, сегодня опять к ветеринару пойдем?

Шутил, конечно, до вакцинации еще было далеко, пусть окрепнет.

Валера скривил морду и демонстративно отвернулся. Идея ему категорически не понравилась.

Я усмехнулся, убирая со стола грязные тарелки.

Потом я мыл посуду, раздумывая о том, что делать дальше. Может…

Додумать не успел. Я как раз вытирал сковородку, когда зазвонил телефон. Глянул на экран, там высветилось короткое «Банк Не Брать».

Сразу вспомнились слова родителей о каком-то потребительском кредите и то, что говорил Михалыч: мол, Серега заложил хату под игру. Как и с машиной на штрафстоянке, разобраться с этим нужно было давно. Но когда? Между долгами бандитам, комиссией, увольнением и попытками привести в порядок это тело руки просто не доходили.

Я выдохнул и принял звонок.

— Да.

— Сергей Николаевич Епиходов? — раздался женский голос, усталый и жесткий одновременно. — Отдел взыскания «Совкомбанка». Вы получали наши уведомления?

— Э…

— Отлично, — не стала дослушивать женщина. — На сегодняшний день у вас просрочка девяносто шесть дней. Задолженность составляет миллион пятьдесят одну тысячу двести рублей. Тело кредита, пени, проценты. Полный пакет документов для подачи иска готов. Завтра утром направляем в суд. Обращение взыскания на залоговое имущество. Вам понятны последствия?

Глава 20

Услышанное ошарашило, и я некоторое время молчал, подбирая слова.

— Сергей Николаевич? — напомнил о себе женский голос.

— Да-да, я здесь.

— Я спрашиваю, вам понятны последствия?

Все было ясно. Единственная квартира, которая есть в этой новой жизни, может уйти с молотка за долги, которых я даже не делал.

— Понятны, — выдавил я. — Но у меня есть объективная причина. Я потерял работу. Не отказываюсь платить, но физически прямо сейчас не могу… — Подумав, я добавил: — Можно мне сделать реструктуризацию?

— Реструктуризация возможна только при личном визите. Сегодня. До восемнадцати ноль-ноль. — Она назвала адрес на Баумана. — Вы успеете?

— Во сколько лучше подъехать?

— До трех часов дня приму без очереди. После трех народ валом.

— Буду раньше, в течение часа.

— Меня зовут Ольга Витальевна Костромина. Жду вас в течение часа, кабинет двенадцать, второй этаж. Талончик не нужен.

Быстро собравшись, я надел новый костюм, прихватил документы, отругал Валеру, подозрительно засевшего в моей туфле, и отправился в банк.

Собрался ехать на своей машине, но обломался, «девятка» не завелась. Возиться с ней времени не было, так что пришлось вызывать такси.

В банке поднялся на второй этаж и нашел там двенадцатый кабинет.

В просторном помещении с огромным панорамным окном во двор за столом сидела женщина лет сорока с короткой стрижкой и каменным выражением на миловидном лице.

Я внимательно посмотрел на нее. Глаза слегка прищурены, словно свет причиняет боль. Виски бледные, почти прозрачные. Плечи напряжены, подбородок опущен — классическая защитная поза человека, которому плохо. На столе стояла чашка с остывшим кофе, рядом лежал блистер анальгина, наполовину выдавленный. Рука женщины машинально массировала висок.

— Епиходов? Садитесь. — Сказало устало, но без злобы, скорее безразлично, словно для нее я был не человек, а строчка в отчете.

Сканирование завершено.

Объект: Костромина Ольга Витальевна, 41 год.

Доминирующие состояния:

— Усталость хроническая (91%).

— Профессиональное выгорание (83%).

— Раздражение фоновое (74%).

Дополнительные маркеры:

— Прищуренные глаза (светобоязнь при мигрени).

— Массирование виска (попытка облегчить боль).

— Замедленная речь (экономия ресурсов).

— Эмоциональная отстраненность (защитный механизм).

Я сел напротив, быстро пробежавшись по строчкам данных от Системы.