Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

ипподром, а на близлежащую железнодорожную станцию. И уже оттуда, перегрузив контейнер на два автомобиля, доставили самым медленным ходом всю эту сцепку до места назначения. На сборку ушло полдня, на заправку техническими жидкостями, на обкатку и на наземные испытания. Из-за всех этих работ мы и выехали сюда загодя до объявленного выступления. Впрочем, зря мы надеялись, что проведём эти дни в тишине и покое. От любопытных глаз всё равно не скрылись, и уже к вечеру первого дня на скаковом поле ипподрома было полным-полно праздношатающегося народишка. Из тех людишек, что попроще, и из вездесущих ребятишек. И ни мороз, ни свежевыпавший снежок не были им помехой. Так и шастали по полю, из-за установленного жандармами ограждения вокруг ангара поглядывали в нашу сторону, громко перешептывались и обсуждали вслух всё увиденное. От газетчиков тоже не протолкнуться. Но эту журналистскую братию приходилось терпеть из-за договорённости с организационным комитетом. Терпел до определённого момента. Не выдержал в тот самый день, на который намечено было начало авиашоу. Так получилось, что шёл к самолёту запускать мотор и на ходу долетел до меня разговор двух щелкопёров. Я даже притормозил, когда первую фразу услышал, тут же остановился и дослушал разговор до конца.

– Не знаю, как ты, – говорил один франт другому, при этом искоса поглядывая в нашу сторону. – А я ни одного дня этого выступления не пропущу в надежде снять на фотокамеру нечто подобное прошлогодней сенсации.

– Ты про упавший на Дворцовую площадь аэроплан? – в свою очередь покосился на нас второй господин. Правда, в отличие от своего товарища, постарался проделать это незаметно.

– Да! – восторженно воскликнул первый. – Представляешь, сколько может стоить такой кадр? Озолочусь!

– На чужой смерти заработать хочешь? – Его товарищ отступил на полшага.

– Работа у нас такая, – снисходительным тоном откликнулся первый франт. – Не я, так кто-то другой сделает. И заработает. Нет уж, лучше это буду я.

– Удачи тебе не пожелаю, – покачал головой второй господин. – Не хочу, чтобы этот прекрасный морозный день омрачился подобным происшествием. Да ещё в присутствии императорской семьи.

– То-то и оно! – азартно воскликнул первый. – Ты просто не понимаешь. Представь себе разбитый аэроплан, перепаханная при падении с небес чёрная земля, алые капли крови на белом снегу и позади всего этого великолепия его величество в парадном мундире. Да у меня такое фото с руками за любую цену оторвут. Тем более я уже знаю, кто больше всех заплатить сможет…

Дальше слушать не стал, оглянулся, поманил к себе одного из охраняющих наш ангар жандармов и указал на первого журналюгу:

– Этого убрать и проследить, чтобы сей нежелательной персоны и близко у ипподрома не было.

Младший чин приложил руку к серой форменной шапке, развернулся на каблуке и, придерживая рукой саблю, ринулся исполнять приказание. Я же остался на месте и проследил за тем, чтобы мой приказ был исполнен со всем тщанием. На вопли уводимого прочь журналиста не обратил никакого внимания. Да, потом наверняка будет скандал, в прессе появится несколько разгромных статей, но на фоне предстоящего действа всё это окажется сущей мелочью, нелепицей. Тем более у нас самих существует договорённость с организаторами об освещении результатов шоу в нужном мне свете. Так что пусть на себя пеняет господин журналист, на свой несдержанный язык. За сказанные вслух слова всегда ответ держать надо…

– Николай Дмитриевич, вы ли это? – игривый и такой знакомый голос за спиной заставил вздрогнуть и оглянуться. С трудом подавил в себе желание юркнуть в ангар. Ну не убегать же?

– Я, Анна Алексеевна, я, – повернулся к подошедшей Катанаевой. Поклонился сопровождающим её дамам.

– Николай Дмитриевич, позвольте представить вам моих хороших знакомых. – Баронесса не замечает моего явного недовольства и продолжает представление. Понятно же, что на публику играет, вон сколько в нашу сторону сейчас любопытных глаз направлено. Пикантную остроту моменту придаёт моё нежелание разговаривать. Но Катанаевой моё нежелание побоку.

Раскланиваюсь в ответ, представляюсь сам. Правила этикета того требуют, и ничего с этим не поделать. Иначе общество скажет своё «фи», и меня просто прекратят принимать. Наверное. Проверять на собственной шкуре нет никакого желания, поэтому просто терплю. И жандармов на помощь не позовёшь по той же самой причине. Да и вижу же, что подошедшие дамы так и стреляют глазками в сторону великого князя. Ну-ну.

Пришлось и мне в его сторону глянуть разок-другой, чего он не мог не заметить. И, соответственно, обратил внимание на мои жалостливые гримасы, которые я ему тайно подавал, когда был точно уверен, что никто другой на них своё внимание не обратит.

Александр Михайлович в первый момент здорово озадачился. Удивление на его лице было настолько явным, что даже девицы смутились, на свой счёт его приняли. Но не ушли. А вот великий князь сообразил, в чём тут дело, и подошёл. На радость девицам. Ну и мне, само собой. И принял удар на себя, позволяя мне отойти в сторону. Но не вышло.

– Николай Дмитриевич, вы уже нас покидаете? – обратила внимание на мою ретираду подруга Катанаевой. Вроде бы какая-то княгиня, не запомнил. Уж слишком раздражён был. Хотя девица примечательная во всех отношениях. Не было бы тут Катанаевой, я бы ух!

– Увы, – поклонился. – Небо зовёт.

– Вы такой храбрый молодой человек, – с придыханием в голосе громко прошептала ещё одна девушка из этой компании жеманниц.

А вот тут Александр Михайлович не выдержал и решил показать девицам, кто тут на самом деле главный, пригласил их пройти к самолёту и посмотреть на запуск мотора. Думаете, кто-то отказался? Как бы не так. Окружили великого князя и под восторженные охи и ахи потопали вслед за мной.

Забрался в кабину, посмотрел на сидевшего в своём кресле пассажира – ишь как замёрз. Заиндевел весь, даже не шевелится. Скосил глаза на стоявших у крыла гостей и…

А ведь они мне помогут! И я демонстративно откинул в стороны привязные ремни, бухнув железом замков по дереву. Ещё и выпрямился на сиденье, подбородок задрал. А вот на пассажире ремни демонстративно проверил под восхищёнными взглядами барышень и девиц.

– А парашют? – не удержался от вопроса великий князь, неосознанно подыгрывая мне в этот момент.

– Зачем он мне? – усмехнулся. – Я покидать самолёт в небе не собираюсь.

Поправил шарф, длинный свободный конец за спину отбросил. Пусть на ветру развевается, внимание привлекает.

Запустился, прогрел мотор. Утро морозное, он уже подостыть успел. Так-то мы его уже прогревали, но говорю же, морозец. Поднял руку, запросил выруливание. Техники тут же колодки убрали, любопытных дамочек вместе с великим князем в сторону вежливо