Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

– Глеб Евгеньевич, любой новый товар нуждается в хорошей рекламе, прежде чем его начнут покупать, – в который уже раз продолжаем поднадоевший мне разговор. И ведь не откажусь, потому как прекрасно понимаю Котельникова, который затеял этот разговор для того, чтобы домой попозже уехать.

– И что вы предлагаете? – Изобретатель даже не поворачивается в мою сторону, так и продолжает застывшим взглядом смотреть в покрытое инеем окно.

– Показательное выступление на публику, – сделал вид, что закончилось моё терпение, потому что не нравится мне подобное упадническое настроение. Ну и Котельникова нужно как-то расшевелить.

– О чём вы говорите, ваша светлость? – сбивается на официальный язык артист. А ведь мы с ним давно договорились наедине отбрасывать в сторону всю эту словесную шелуху. – Что имеете в виду?

Хотелось съязвить в духе «тамошнего» армейского юмора, но удержался. Не поймут-с, не то время. Пришлось ответить коротко:

– Прыжок.

И я замолчал с многозначительным видом, наблюдая за быстрой сменой эмоций на лице собеседника. Недоумение, удивление, растерянность и испуг. Да-да, в итоге всё пришло к испугу.

Ан нет, испуг сменился отчаянной решимостью. Глеб Евгеньевич выпрямился, принял горделивую, почти сценическую позу и с апломбом произнёс, явно представляя себя при этом на сцене:

– Я готов!

– Помилуйте, сударь мой дорогой, и к чему это вы готовы? – фыркнул я в ответ, стараясь удержаться от смеха. Да-а, уйти со сцены артист ещё может, а вот сцена с артистом никогда не расстанется.

– К прыжку, – заложил ладонь за отворот сюртука Котельников и приподнял подбородок.

«А ведь какой артист, какой артист», – подумал я, улыбаясь и с удовольствием наблюдая за этим импровизированным представлением. Впрочем, почему именно артист? Если не ошибаюсь, то в той реальности Котельников лично испытал свой парашют! Взял и прыгнул, весьма напугав сим поступком домашних. Смелый и решительный человек. Поэтому хватит улыбаться, пора к серьёзному разговору переходить. Подобрался и вслух произнёс: – Прыгать никому не нужно, Глеб Евгеньевич.

– Но как же так? Позвольте, я вас тогда совсем не понимаю, – растерялся и опустил подбородок собеседник, вытащил руку из-за отворота.

– Устроим нашей избалованной столичной публике очередное представление. – А вот теперь можно легонечко и загадочно улыбнуться. – Сделаем настоящее шоу, всколыхнём это болото.

– Что вы задумали, Николай Дмитриевич? – В глазах артиста-изобретателя и моего компаньона проснулся живой интерес.

– А вот что, – рассказал в двух словах мою задумку.

– Думаете, сработает? – с опаской произнёс Глеб Евгеньевич.

– Конечно! – не сомневаюсь в результате. – Они хотят шоу? Значит, будет им шоу, встряхнём избалованный столичный бомонд. Заодно и новый учебный самолёт в деле испытаем. Проверим, как он себя в небе поведёт.

– А вы не находите, что проводить первые испытания на публике несколько опас… – Глеб Евгеньевич запнулся, покосился на мои награды и замялся, помедлил с подбором подходящего выражения. Но быстро выкрутился: – Опрометчиво?

– Я уверен в новом самолёте точно так же, как вы уверены в своём парашюте, – постарался успокоить разволновавшегося компаньона.

Не буду же я рассказывать ему, что новый мой самолёт – это практически полная реплика лёгкой учебной машины из той моей реальности? Мотор, правда, другой, но тут уж что имеем, то и ставим. Так что я точно уверен. Видно же, что он полетит и ещё как полетит!

Надеюсь, после этого наши продажи сдвинутся с мёртвой точки.

Вся подготовка много времени не заняла, через день можно было начинать. Мы и начали – приступили к расклейке афиш по городу через тех же организаторов, нынешняя телефония нам в помощь. Но прежде, как и положено, заключили с ними договор. Мы же не простофили и не филантропы с благотворителями, нам тоже деньги ой как нужны. И уже через неделю, быстрее никак нельзя было, по уверению засуетившихся газетчиков, выдвинулись на тот же самый ипподром. Само собой, после согласования нашего непосредственного участия с ЕИВ. Без этого, увы, никак. Каждый свой шаг обязан обговаривать, особенно такой. О каждом чихе уведомлять. И всё равно ему, что у меня цели почти что государственные, на благо империи ведь по большому счёту стараюсь. А что сам при этом немного заработаю, так по-другому и никак. Не мы такие, а жизнь. Оттого и сомневаться не стал, пользуясь случаем, упомянул как бы вскользь о тяжёлом своём финансовом положении. Мол, оттого и вынужден идти на столь крайние меры. А как иначе? Самолёт сгорел, от ГАУ кроме обещаний никакой ощутимой пользы. В который уже раз вспомнился разговор с его величеством.

– Но, позвольте, Николай Дмитриевич, ведь, насколько я знаю, вам все деньги были выплачены сполна? Несмотря на разбитый о мостовую самолёт? – не понял моих откровенных намёков Александр Александрович.

– Так это когда было? – нарочито удивился. – Мы те деньги давно в новые самолёты вложили и в развитие предприятия. А вот за сгоревший самолёт пока ничего не выплачивают.

– А почему они должны за него выплачивать? Он же, как вы правильно говорите, сгорел?

– Так ведь самолёт как бы уже не мой был, – развёл руками в стороны.

– А чей? – улыбается глазами его величество. Раскусил давно мою нехитрую игру и только делает вид, что ничего пока не понимает. Интересно ему просто.

– Так раз на государство работает, значит, казённый. Тем более, именно такое было предварительное решение, – отвечаю, тем не менее, достаточно уверенно и твёрдо.

– Ну, хорошо, раз государственный, то тогда выплатим вам некую компенсацию, – теперь уже открыто улыбнулся ЕИВ. И тут же построжел голосом, заметив моё недовольство: – И больше об этом мне не напоминайте!

Помолчал, сцепил несколько раз пальцы в замок и положил кисти рук на столешницу перед собой. Я молчу, замер, дышу через раз, чтобы лишнего не ляпнуть. А то с меня станется.

– Кстати, раз уж мы заговорили на такую тему, то не лучше ли будет, если все новые самолёты на вашем заводе сразу же будут передавать в ГАУ?

– Лучше, ваше величество, – откликнулся с радостью.

Это же такой плюс, что и словами не передать. Вот только я уже слышал нечто подобное, и что? Снова здорово, начинаем всё сначала. Ох, когда же этот государственный маховик раскочегарится и начнёт крутиться в полную силу…

А пока денег нет, мы будем держаться и крутить авиашоу.

А ещё самое активное участие в этом деле принял наш шеф. Тот, который великий князь Александр Михайлович. Именно с его лёгкой руки на ипподром обещалась прибыть вся императорская семья…

Самолёт с завода до ипподрома перевезли по железной дороге. Правда, не на сам