Дипломат. Игры компромиссов - 1 - Владимир Неровитов

«Горячо!» — подумал Кузнецов, увидев в отчете две посылки на имя Марфы Григорьевны из магазина на Bischofsplatz, 4. Игорь Прокопьевич не поленился и съездил по адресу. Под скромной вывеской «Магазина гигиены брака» скрывался банальный секс-шоп. Вот это номер! Что же она там заказывала? Эротическое белье? Или, может, секс-игрушки? Он представил себе Марфу Григорьевну в бигуди, фривольном пеньюаре и — почему-то — с плеткой в руке.

Кузнецов захохотал. И дело было даже не в том, что посещение подобных магазинов было строго запрещено советским гражданам за рубежом и вело к немедленной высылке на родину со всем набором последствий — вплоть до запрета на профессию и исключения из партии. Беда заключалась в том, что это — идеальный компромат для вербовки.

Игорь Прокопьевич всерьез задумался, что за снимком, которым с ним любезно поделились немецкие коллеги, могла крыться куда более неприятная и скандальная история.

Удобно устроившись на диване Стрелец переключал телевизионные каналы: новости, реклама, музыкальные конкурсы и довольно примитивные комедии. Наконец он выбрал спортивный канал. Первая в Германии женщина — спортивный комментатор Кармен Томас бодро рассказывала об итогах недели.

— Костик, собирайся, ты обещал нам с Танюшкой поход в бассейн! Целую зиму ждали, пока он откроется. Не отвертишься. Лови свои плавки, — Альбина бросила ему яркие нейлоновые трусы с белой веревочкой на поясе.

— Что это? — Стрелец с недоумением вертел в руках минималистичную купальную принадлежность с надписью Arena. Он привык к объемным купальным шортам до середины бедра, а это было похоже на бикини для мужчин.

— Шутишь? Твои любимые плавки, — отмахнулась жена.

Они направились в «Панораму» — лучший бассейн Бонна, расположенный прямо на берегу Рейна. Комплекс впечатлял: открытая пятидесятиметровая дорожка, отдельная зона для прыжков с вышки и безопасный лягушатник для детей. Отсюда открывался великолепный вид на реку и горы. Многие посетители принадлежали к дипкорпусу и неплохо знали друг друга; для их детей бассейн был едва ли не главным местом встречи и игр.

До «Панорамы» решили прогуляться пешком. Еще на подходе Стрелец уловил едкий запах хлорки. В те годы это было единственное средство для обеззараживания воды. Очередь в кассовые киоски змеилась далеко за пределами входной зоны.

— Вот говорила я тебе, Костик, надо быстрее! Теперь будем стоять дольше, чем плавать.

— Дорогая, не нервничай, успеем. Если захочешь, задержимся хоть до вечера.

— Ура! Папуля, мамуля, мы пойдем в кафетерий? — подпрыгнула Танюшка.

— Ну да, и будем есть картошку фри с майонезом из картонки. Вот это спорт, это я понимаю, — скептически произнесла Альбина.

— Но мамочка, ну пожалуйста! Ну вспомни, когда мы в последний раз ее ели!

— Ладно, делайте, что хотите! — в сердцах воскликнула Альбина. — Сегодня ваша взяла.

— Вот и договорились, девочки! Но чур: после плавания, — Стрелец всерьез опасался, что и на голодный желудок может не влезть в узкие купальные трусы Басова.

Наконец билеты были куплены: по полторы марки для взрослого, Танюшке полагался свободный проход. Но на пути в раздевалку их ждал еще один сюрприз — киоск с принадлежностями для бассейна.

— Папуля, давай зайдем, — Танюшка потянула его за руку.

— Танечка, ну что ты еще хочешь? У нас целая сумка барахла, — Стрелец указал огромный баул, который он нес на плече.

— Костя, нам совершенно точно нужно туда зайти, — это уже Альбина, заметившая в витрине нечто, без чего не мог обойтись ни один уважающий себя спортсмен.

— Девочки, ваша взяла. Я подожду у входа, — Стрелец сдался.

Альбина была на седьмом небе от счастья. В продаже появились культовые пластиковые шлепки фирмы Adidas. Темно-синие с широким открытым мыском с тремя белыми поперечными полосками и надписью Adidas на внешней стороне подошвы, они были мечтой каждой модницы. Жена советника не стала исключением.

— Таточка, позови, пожалуйста, папу.

Стрелец вошел в павильон. Его поразило не обилие купальников, плавок, надувных животных, спасательных кругов или нарукавников — больше всего его впечатлили головные уборы. Иначе назвать эти сложные резиновые изделия, усыпанные объемными розами, ромашками и другими цветами, было нельзя. Альбина стояла около кассы, держа в руках три пары модных адидасовских шлепанцев.

— Каждому по паре! — гордо объявила она. — С тебя сорок пять марок.

— Папуля, и еще вот это, — дочка протянула ему одну из тех кошмарных шапок.

— Танечка, зачем тебе это? — обреченно спросил он. — Она такая огромная, что под ее тяжестью можно пойти ко дну.

— Папуля, ну что ты такое говоришь! У Маришки из нашего класса целых две. Одна с розами, а другая — с бантиками. И она до сих пор не утонула, — рассудительно сказала девочка.

— Доченька, давай лучше… вот ту, — Стрелец указал на самую скромную модель с мелкими пупырышками. Он не знал, как отговорить дочь. — Понимаешь, Маришка скажет…

— Маришка скажет, что вы меня совсем не любите!

— Так, дорогая, — ситуацию спасла Альбина, — в этом горшке мы тебя не сможем отличить от других детей и будем беспокоиться.

— Тогда вот эту, — сдалась дочка и принесла упаковку с чем-то серебристым, но хотя бы относительно гладким.

Стоя перед зеркалом в мужской раздевалке, Стрелец скептически изучал свое отражение. Вызывающие узкие трусы врезались в кожу, подчеркивая все, что только можно. «Вот ведь уродская мода», — подумал он, но выбирать не приходилось. Около бассейна его ждал еще один сюрприз: перед ним стояла Танечка в огромном резиновом шлеме с длинными блестящими чешуйками, которые шевелились на ветру. От лба к затылку тянулся огромный гребень болотного цвета. Все это великолепие держалось на завязке под подбородком.

— Альбина, кто это? — испуганно прошептал он.

— А ты не видишь? Это твоя доченька! Красавица! — ответила Альбина, поправляя на голове свою собственную пластиковую клумбу.

— По-моему, это Шрек, а не моя доченька! — пробормотал советник без энтузиазма.

Больше всего на свете в этот момент ему хотелось оказаться дома на диване перед телевизором. Утешало только то, что его жена и дочь оказались не одиноки на этом карнавале безумия. Женщины и девушки вокруг как будто соревновались: чья плавательная шапка больше, уродливее и абсурднее. Стрелец ощутил почти физическую тоску по простым минималистичным формам и четким линиям двадцать первого века. Эта «ярмарка тщеславия» в тумане хлорных испарений показалась ему фрагментом из абсурдного кино. Любая попытка абстрагироваться от окружающей избыточности заканчивалась у него приступом отчаянного хохота.

— Костя, может, поделишься, что тебя так рассмешило? — спросила жена.

— Ты только не обижайся, но мне кажется,