Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

Каждое утро Мангер во главе штаба и двух сформированных рот начинал с пробежки и гимнастики — этот курс, подсмотренный у пластунов, он настойчиво внедрял в бригаде. Повседневная форма стрелков копировала пластунскую, без капюшона, а головной убор — кепи егерского образца. После завтрака — занятия. После обеда — все на строительство. Городок рос на глазах.

Сперва новички настороженно оглядывались, но быстро втянулись в новый ритм. Добротное обмундирование, сытное питание и порядок успокоили тревоги. Мангер запретил телесные наказания и не поощрял грубости, не терпел барского отношения к нижним чинам.

— Господа офицеры, — обратился он на одном из первых совещаний, — с этими солдатами вам идти в бой. Вы обязаны быть уверены в каждом. Прежде чем требовать, сами должны уметь выполнить все нормативы, и не просто выполнить, а наилучшим образом. Принцип один: Делай как я. Не можешь — научим, не хочешь — заставим. Иначе нельзя.

Нам дано полтора года. К концу следующего года бригада должна быть сформирована, обучена и готова к любым действиям. Времени на раскачку нет.

В июле прибудет обоз с оружием. Всё оружие нового образца. Прошу вас ответственно отнестись к этому вопросу. Такого оружия нет ни у кого, кроме пластунской бригады. Вопрос секретности соблюдать особо. За утерю последует серьёзное наказание. Довести это до каждого солдата. Всем офицерам пройти курс обучения. У нас есть пятьдесят образцов ружей и пистолетов. Каждый должен владеть оружием на отлично.

Развертывание бригады близ городка Красное заметно оживило жизнь в городе. Заказы на пошив сапогов и других мелочей, закупка продовольствия и другой сельхозпродукции вдохнула свежую струю в жизнь городка и округи. Горожане с интересом наблюдали как быстро растёт военный городок отмечая отменное устроение и порядок.

К исходу первого месяца, к немалому удивлению полковника, в его распоряжение поступил целый егерский полк. Только на бумаге это был полноценный полк двухбатальонного состава, а в реальности — четыреста тридцать два человека, включая всего пятерых офицеров. Кто-то из проворных штабных чинов поспешил спихнуть этот балласт под видом пополнения для вновь формируемого соединения. Полк, никому не нужный и снабжаемый по остаточному принципу, влачил жалкое существование. Его командир, капитан Нефёдов, давно смирился с участью и ко всем бедам и неурядицам относился с апатией, лишь дожидаясь выслуги лет, чтобы выйти в отставку с пенсионом.

Однако этим дело не ограничилось. Помимо полка, Мангеру «списали» восемь егерских команд численностью от пятидесяти до семидесяти штыков каждая. Итого вместо четырехсот ожидаемых бойцов он получил восемьсот пятьдесят четыре человека.

Не мешкая и не растекаясь мыслью, полковник взял всех в такой крутой замес, что даже видавшие виды офицеры всерьез задумались об отставке. Солдаты и унтер-офицеры, напротив, воспряли духом: они почувствовали порядок, слаженность и, что важнее всего, отменное довольствие и обеспечение. Старожилы-егеря быстро растолковали новобранцам, что за служба их ждет, и с первого дня поставили их в жесткие режимные рамки. Никаких дубинок и мордобоя — каждому новичку доходчиво объясняли, показывали на деле и требовали безукоризненного выполнения поставленной задачи. Прибывшая из пластунской бригады полусотня инструкторов по стрелковому делу органично влилась в учебный процесс, заметно ускорив его. Ротные офицеры вместе со своими солдатами осваивали новые тактические приемы. Обучение первых двух батальонов и их быт налаживались, и теперь можно было с уверенностью смотреть в будущее.

Петербург. Кабинет военного министра.

Светлейший князь Чернов Александр Иванович принимал с докладом своего заместителя генерала Мещерского. Уже в конце доклада Мещерский добавил:

— Ваша светлость, ведётся проверка нашей финансовой и интендантской службы.

— Что-то серьёзное? — нахмурился Чернов.

— Никак нет, ваша светлость. Всё в обычном порядке. Помимо этого, началась проверка управления по строительству крепостей и мостов, имеющих военное значение.

— В чём ваше беспокойство, Фёдор Анатольевич?

— В том, что проверку ведёт отдел по борьбе с экономическими преступлениями Третьего отделения. По отзывам сотрудников, проверка проходит в обычном порядке, никаких замечаний и явных нарушений не выявлено. По крайней мере, нам о них не сообщали.

— У нас есть повод беспокоиться? — спросил Чернов.

— При желании можно найти повод и на ровном месте, ваша светлость. Пугает неопределённость и молчание проверяющих.

— Что там с бригадой, которая формируется по личному указу императора?

— Финансирование в полном объёме, заказ на вооружение и снаряжение полностью выделен согласно смете и запросу.

— Фёдор Анатольевич, этот проект курирует светлейший князь Паскевич. Проследите, чтобы не было никаких накладок и недочётов. Отговорки не принимаются.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Проводив Мещерского, Чернов ещё долго сидел в кресле, перебирая в памяти детали неожиданного императорского указа. Поведение государя озадачивало: высочайшее повеление гласило лишь о выделении всего необходимого для формирования бригады — без единого пояснения, без намёка на цели и планы. Ему, военному министру, предписывалось лишь всемерно содействовать, оставаясь в неведении относительно сути происходящего. Это уязвляло более всего.

Чернов не сомневался: дело в новых ружьях. В министерстве хорошо знали его прохладное, если не сказать пренебрежительное, отношение к огнестрельному оружию. «Пуля — дура, штык — молодец», — любил повторять он, следуя заветам Суворова, и по-прежнему считал ближний бой истинной стихией русского солдата. Однако, как известно, генералы часто готовятся к прошлой войне, и Чернов, два десятилетия бессменно возглавлявший военное ведомство, не был исключением. За долгие годы он удостоился множества монарших милостей, а два года назад возведён в светлейшие князья. Оставлять пост в обозримом будущем он не планировал.

Слова заместителя о проверках он пропустил мимо ушей. Чернов прекрасно знал, что казнокрадство и махинации гнездятся в средних и низших звеньях, и не видел в ревизии особой угрозы — привычная рутина, не более.

Тревожило иное. В столь заурядном, на первый взгляд, деле формирования пехотной бригады неожиданно объявился сам генерал-фельдмаршал светлейший князь Паскевич. И это вмешательство на самом верху, о котором не сочли нужным поставить в известность военного министра, настораживало всерьёз. Чернов принял решение: поручить Мещерскому разузнать о бригаде как можно подробнее и, по возможности, незаметно.

Гурово. Штаб-квартира ГРУ. Поздний вечер.

Я сидел в кабинете и ждал приезда Зои. Без её помощи я уже не мог обойтись. Зная, как тяжело ей даётся непосредственное общение с допрашиваемым, я всё же был вынужден прибегнуть к её дару. В камере сидел доставленный из Алексеевского равелина Виктор Железнов. Следствие по его делу было закончено, и он был приговорён к смертной казни через повешение. Я хотел вытрясти из него всё