Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

Николай Павлович посмотрел на сына долгим взглядом, затем неожиданно усмехнулся.

— Ты всегда умел отстаивать свою точку зрения, Александр. Что ж, я разберусь с послом. Но предупреждаю: если за этим делом обнаружится что-то незаконное, я не смогу и не буду защищать ни тебя, ни князя.

— Я готов отвечать за свои решения, ваше величество, — твёрдо сказал Александр. — Все документы по этому делу завтра будут представлены вам, Ваше величество

— Хорошо, — кивнул император. — А теперь ступай. Мне нужно подумать.

Глава 34

Все основные подразделения исправно работали. Дела, связанные с покушением на Бенкендорфа, были завершены. Железнов ожидал исполнения приговора — его ходатайство о помиловании отклонили. Смертная казнь через повешение.

Революционно настроенная часть жителей столицы и Москвы была тщательно проверена и зачищена, цензура усилена. Общество притихло, ожидая дальнейшего ужесточения надзора за всеми проявлениями общественной жизни. Последний пожар на верфях только усилил контроль над государственными предприятиями и заводами.

Можно было немного отдохнуть. Я, сославшись на ухудшение здоровья, попросил разрешение на двухнедельный отпуск и отправился с семьёй в Юрьевское.

Решил отвлечься творчеством — изготовить пять кукол и пять пупсов. Но так увлёкся, что не заметил, как пролетела неделя. Изготовил три куклы и трёх пупсов. Испытывал тихое семейное счастье, наслаждаясь покоем.

В поместье была построена маленькая мастерская с печью для обжига. Иногда Ада сидела рядом, пока я работал. Она, как мышка, замирала сбоку, кажется, даже не дыша, и, распахнув свои огромные глаза, тихо повторяла:

— Уд, ты настоящий уд, господин.

— Ада, а как переводится «уд»? Значение русского слова немного обескураживало.

— Волшебник, господин, — серьёзно ответила она, глядя на меня с безграничным доверием и любовью.

— Ну какой же я волшебник? — усмехнулся я. — Так, талантливый скульптор… Нет, скорее удивительно талантливый ремесленник, — самодовольно изрёк я, любуясь очередной куклой.

Ада не ответила — только улыбнулась и придвинулась чуть ближе, положив голову мне на плечо.

В эту мою творческую идиллию нарушил Паша.

— Командир к тебе гонец со срочной депешей из Петербурга.

Я вышел из мастерской.

— Ваше сиятельство, вам пакет, срочно.

Вскрыл, донесение от генерала Леднёва.

— Августа, второго дня, в Москве совершено нападение на карету Коммерческого банка. Погибло четыре полицейских чина, служащий банка, похищено пятьсот тысяч рублей, пятьдесят тысяч золотом, сто тысяч серебром, пакет ценных бумаг.

— Твою мать, — не сдержался я. — Всё через жопу… Свободны.

— Паша быстро готовьтесь к выезду. В Москву едем.

— Что-то серьёзное, Пётр? — спросила Екатерина пока я одевался.

— Надеюсь, что нет. Не волнуйся.

По дороге в Москву я немного успокоился и в жандармское управление вошёл почти спокойным. В конце концов, ограбление кареты Коммерческого банка — дело полиции. Резонансное, если знать, кто совершил нападение, но зачем об этом кричать на всех углах?

Дежурный, увидев меня одетым в черкеску без знаков различия, растерялся, не зная, кто я. Орден Владимира, Георгиевские кресты и георгиевское оружие сбили его с толку. Савва и Паша, соответственно одетые, добавили ажиотажа.

— Начальство на месте?

— Так точно… эээ…

— Князь Иванов-Васильев.

— Так точно, ваше сиятельство. Прошу вас следовать за мной.

Дежурный провёл меня на второй этаж и открыл двери приёмной. Корнет, видимо адъютант, встал из-за стола.

— Кто такие, по какому вопросу?

Я кивнул Савве, и он открыл дверь в кабинет.

— Но позвольте, вам нельзя!

Я зашёл. За столом сидели полковник и подполковник в жандармских мундирах и растерянно смотрели на меня.

— Генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шефа жандармского корпуса. Представьтесь, господа.

Я сел на стул у края стола.

— Полковник Жарков, начальник Московского губернского жандармского управления.

— Подполковник Нечаев, начальник штаба.

— Садитесь, господа, в ногах правды нет. Доложите подробно о нападении и ограблении кареты Коммерческого банка.

— Ваше сиятельство, второго числа сего месяца было совершено нападение на карету Коммерческого банка. Погибли четыре полицейских нижних чина охраны и банковский служащий. Похищено полмиллиона рублей — банковскими билетами, золотом и серебром.

— Ещё ценные бумаги, — тихо добавил я.

— Вы получили депешу о возможном нападении на карету Коммерческого банка?

— Так точно, ваше сиятельство. Мы предприняли попытки к поиску означенного Кума, но слишком большой объём дел, связанных с задержанием участников «Земли и воли», просто физически не позволил нам более активно заняться этим делом. Грабежи — дело полиции, ваше сиятельство. У нас и без этого хватает дел.

— Полицмейстер не знает подоплёки этого ограбления, и это спасает вас от давления со стороны генерал-губернатора. — Я помолчал. — Ограбление задумал и осуществил участник боевого крыла «Земли и воли» некто по кличке Кум. Планирование — главы крыла Виктора Железнова. Деньги, как вы понимаете, пойдут на поддержку товарищей внутри империи и за её пределами. А их, господа, немало. К тому же дело резонансное, и наверняка государь потребует от нас прямого участия в расследовании. Так что отсидеться в стороне не получится. Думайте, что можно предпринять сейчас. Только по делу и без фантастических измышлений. Я наведаюсь к губернатору и обер полицмейстеру.

Мой визит к губернатору не задался с первых секунд. Приняв мою благожелательность за робость, он, даже не дав мне раскрыть рта, встретил меня грубой тирадой о том, что я отрываю его от дел.

— Да кто вы такой, чтобы являться без приглашения и требовать аудиенции? Извольте обратиться по форме и ждать вызова!

Адъютант, не успевший доложить, кто именно вошёл, побледнел и открыл было рот.

— Ваше сиятельство…

— Довольно, оставьте нас. — Я прервал его жестом. Затем, выдержав паузу, произнес, глядя прямо на губернатора:

— Я, генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шеф жандармского корпуса. Мой визит к вам связан исключительно по делу.

Вид губернатора изменился мгновенно — как и его тон.

— Ваше сиятельство, отчего же вы сразу не представились? — В его голосе сквозили досада и раздражение от собственной неловкости.

— Вы не дали мне такой возможности, — усмехнулся я, не сводя с него глаз.

Я перешел к делу, не позволяя ему опомниться:

— Хочу выяснить, как обстоят дела с расследованием ограбления кареты Коммерческого банка. Надеюсь, вы понимаете, что столь резонансное преступление не может остаться без высочайшего внимания. Его величество изволил интересоваться этим делом.

Губернатор напрягся, и на его