Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Ключи есть, отродье! Всё вам ломать.

Она ловко протолкнула ключ, торчавший с внутренней стороны, и быстро открыла замок.

Паша распахнул дверь и ворвался в комнату.

Открылась живописная картина. На широкой тахте, в обнимку, лежали двое парней. Один заметно крупнее — видимо, Гриша, второй — худой, более хрупкого сложения. Паша и Савва стремительно приблизились к «голубкам» и несильными, но точными ударами обездвижили обоих. Быстро затолкали кляпы и связали руки сзади, затем хорошенько встряхнули задержанных.

Пришедшие в себя, но ещё не понимающие, что происходит, они под действием боли в вывернутых руках быстро засеменили в направлении, указанном Пашей и Саввой. Эркен собрал в матерчатый баул штаны, обувь и ещё какие-то вещи, быстро оглядел комнату, подобрал обнаруженный по матрацем свёрток и последовал за группой.

Быстро проследовав к карете, Паша и Савва затолкали обоих на пол и погрузились сами. Карета резко рванула с места и покатила в сторону города.

Сразу стало тесно. Пленные, молчавшие первое время, стали ворочаться и мычать, но, получив несколько ударов ногой, притихли.

Молчал и Селютин, зажатый в углу. Он был ошарашен не меньше Гриши и Вторуши. Не тем, что они были содомитами — это проявление крепкой мужской любви было не редким явлением на Хитровке. Его поразила быстрота и жёсткость задержания. Без согласований, без выписывания постановлений на арест и прочих бюрократических заморочек.

— Пришёл, увидел, задержал. Остальное потом. Не виновен — гуляй на свободу. Виновен — изволь получить по заслугам, — коротко прокомментировал свои действия Савва.

Конечно, Селютин понимал, что они сейчас нарушили множество статей уложения, регламентирующих подобные действия, но какое быстрое и эффектное задержание! Люди у князя — действительно профессионалы. В притоне никто толком не понял, что произошло.

Так и доставили Гришу и Вторушу в тюрьму жандармского управления — в подштанниках, с опухшими от запоя лицами.

Я не стал затягивать с допросом — надо было действовать по горячим следам. В допросной сидели двое молодых парней. Первый — крепкий, жилистый, лет девятнадцати-двадцати, со свёрнутым носом. Второй — лет семнадцати, худой, даже хрупкий, с испуганным взглядом. Руки у обоих были связаны за спиной.

— Почему в подштанниках? — спросил я.

— С постели вытащили. Содомиты, по всему видать, — пояснил Савва.

— Неожиданно, — удивился я. — Значит, нетрадиционной ориентации, голубки. Приступайте, Вениамин Олегович.

— На какие деньги гуляем, Гриша? — спросил Селютин. — Советую говорить правду. Его сиятельство ожидает от тебя сотрудничества.

— На свои, господин хороший. Вот с Вторушей шли вечерком, глядь — сумка ничейная лежит. Открыл, а там деньга и немалая. Вот мы на радостях и гульнули, — нагло усмехаясь, рассказывал Гриша.

Послушав бестолковую перебранку Селютина и Гриши, я прекратил беседу.

— Время, Вениамин Олегович. Можете быть свободны.

— Ваше сиятельство, позвольте присутствовать? — спросил Селютин.

— Что ж, извольте.

Я кивнул Савве. Тот подошёл к Грише и быстро засунул ему кляп. Эркен и Паша жёстко зафиксировали правую руку, а Савва достал иглу. Протёр её раствором и медленно ввёл в точку у локтевого сустава.

Реакция последовала обычная с небольшими вариациями: яростное рычание, переходящее в мычание от боли, скручивание и хаотичные подёргивания от мышечных судорог, жалобное мычание, переходящее в скулёж, и апогей — Гриша обмочился.

Савва вытащил иглу и виновато произнёс:

— Чутка переборщил, командир.

— Савва, ну сколько тебе говорить? Не спеши. Дай клиенту испытать всю полноту чувств. Когда ещё выпадет такая оказия.

Гриша растёкся на стуле, весь в соплях и мокрых подштанниках. Он мог только тихо скулить и подвывать. Окаменевший Вторуша с ужасом смотрел на товарища, как и Селютин, замерший на стуле и не сводивший глаз с всхлипывающего Гриши.

— Ну-с, молодой человек, ваша очередь, — обратился я к Вторуше.

Он сначала не понял, что я обращаюсь к нему, а когда до него дошло — затрясся.

— Нет… нет… не надо! Я всё скажу! Всё! — залепетал он. — Это всё Кум! Это он подбил Гришу на ограбление. Его, Сеньку и Зайца. Я отказался, вот вам крест! — Вторуша стал часто креститься.

— Ты успокойся, Вторуша, — мягко сказал я, чтобы успокоить его. — Скажешь правду — ничего тебе не сделают. Слово даю.

— Когда они ограбили карету, Кум расплатился, как обещал, по три тысячи рублей. Вот мы на них и гуляли с Гришей.

— А где сейчас Кум, Вторуша?

— Не знаю, ей-богу, не знаю! — затрясся он.

— Не волнуйся, ничего тебе не будет. Подумай, где он может хорониться.

— Не знаю точно… Может, у Ваньки. Он всегда при Куме был. Он на Грачёвке живёт. Там у них дом, мать его барыжничает. Лавка у неё на Грачёвке, в конце Плотницкой улицы.

Я посмотрел на слегка отошедшего Селютина. Тот кивнул.

— Найдём, ваше сиятельство.

— Ну вот видишь, Вторуша, — сказал я, повернувшись к парню. — Сказал правду и на душе легче стало. Если ты не участвовал в ограблении, отпустим.

— Правда отпустите? Клянусь богом, я не вру…

— Верю, Вторуша. — Я кивнул бойцам. — Рассадить по разным камерам. Вторушу накормить и напоить. Без моего разрешения не беспокоить. Выполнять.

Бойцы увели арестантов.

— Быстро, по порядку, Вениамин Олегович.

— Плотницкая улица, по краю Грачёвки. В основном деревянные дома. Я могу быстро организовать сбор сведений об этом Иване и его матери.

— Так чего сидим? Чего ждём? — я посмотрел на встревоженного Селютина. По всей видимости, он до сих пор находился под впечатлением от беседы с Гришей.

— Да… да… ваше сиятельство, — заторопился Селютин, встал и излишне суетливо вышел из допросной.

— Савва, — сказал я, повернувшись к нему, — быть готовыми к захвату Кума.

— Есть, командир.

Я вышел из допросной и поднялся в выделенный мне кабинет.

Грачёвка. Дом Ивана Архипова.

Кум уже неделю сидел в добротном сарае в доме Ивана Архипова. Акция, которую они долго готовили, прошла просто блестяще. Трое полицейских, не ожидавших нападения, были убиты взрывами двух бомб. Четвёртый полицейский и раненый служащий банка были добиты нападавшими.

Кум привлёк троих совсем молодых бандитов с Хитровки: Гришку Косолапого, Санька и Зайца. Молодые да ранние. Услышав о сумме вознаграждения, они не задумываясь согласились. Две недели Кум готовил их и, узнав о разгроме группы Железнова, решил немного переждать, а затем совершить акцию.

Акция прошла как по