111 друзей Милы или Франшиза - это сила. Том 1 - Полина Лашина

Да, были спокойные времена, не то что сейчас. Однако те давние воспоминания все равно приятно согревали душу. Первые ее дни в этом мире. Как многого она еще не знала, хотя и сейчас тоже… Как интересно было познавать каждый день…

— Мидред, ты не заскучала? Мила! — не с первого раза, видимо, дозвался ее Моррокей, которого зачем-то посадили справа от нее, хоть и на расстоянии пары метров.

Девушка подняла на него взгляд от тарелки, по которой она медленно размазывала очередной какой-то соус с чем-то.

Конечно, нет! Разве может она заскучать с умным человеком… то есть с самой собой?

Однако промолчала.

— Мы говорим о погоде, — улыбнулся молодой Качевайн, прям сама вежливость.

Девушка перевела взгляд дальше.

Гадриэлу со второй женщиной, которая Драконшейство, посадили на другой конец стола. Это хорошо. Плохо, что молодая дракониха через весь длинный стол яростно полыхала на нее алыми глазищами. Наверное, из-за соседства этого самого Качевайна рядом с человечкой? Остальные по-прежнему ее игнорировали, кроме пожилого леродэя.

И чего Моррокей от нее хочет, пристав с разговорами?

Тот, словно услышал ее мысли, достаточно громко вновь спросил:

— А какая погода в твоем мире?

Слишком громко.

Теперь и старшая дракониха на нее смотрит, и самый младший айн.

А, нет, дракониха смотрит на приборы в ее руках. Их вокруг ее стопки тарелок с позолоченными каемочками лежало слишком много. Поначалу Мила растерялась, а потом из ассортимента также позолоченных вилок разных форм и ложек разных размеров, взяла то, что ей больше приглянулось.

Потому что своего незнания она стыдится не будет — это не ее вина. Пусть хозяева краснеют.

Но время идет, и нужно отвечать.

Однако вначале покосилась на Шанитира. И только после того, как он кивнул, ответила:

— Мой мир огромен, и погода там совершенно разная в разных местах.

Чуть наклонив голову, Моррокей продолжал неотступно смотреть на нее с едва обозначенной улыбкой. Намекает, чтобы она продолжала? Тем более что и разговоры за столом вроде стихли.

— На севере у нас вечные льды. Которые никогда не тают. Там живут белые медведи. На юге… на самой южной точке нашего мира тоже вечные льды, — хмыкнула иномирянка. — Но там медведей нет. Зато есть огромные колонии толстеньких нелетающих птиц, которые отлично ныряют и плавают в ледяной воде. А между двумя этими полюсами еще пять материков и очень много островов, где бывает самая разная погода. И тоже есть места с вечным летом, как у вас здесь, Ваша Светлость, — покосилась на Шанитира.

— А какая погода в том месте, где жила ты? — не отставал от нее Моррокей.

Что, пришло время десерта? Первородные после «хлеба» захотели «зрелищ»? То есть увлекательных рассказов о далеких землях, другом мире? А она им здесь вместо стендапера будет? Приглашенная звезда мероприятия?

Что ж, ладно, поработает им рассказчиком. Тамадой на полставки.

— Хорошая была у нас там погода. Три месяца лета, более короткого и… нестабильного, чем здесь. Могут лить холодные дожди или наступить такая жара, от которой даже лесные пожары случаются. Или такие события по очереди сменяют друг друга. Потом три месяца осени, когда деревья сбрасывают листву, трава жухнет, идут дожди, но вначале обязательно возвращается кусочек лета с теплом и солнцем. И это явления у нас называют женским летом. Потом зима. Тоже три месяца. Самое любимое мое время года. Так холодно, что вода на улице… реки и озера замерзают настолько, что по ним можно ходить и даже кататься на повозках. А вместо дождя с неба сыпется… замерзшие кристаллики воды. В санайском языке нет слова для их обозначения, а мы говорим «снег, снежинки». И каждый такой кристаллик, такая «снежинка» крошечная, но если присмотреться, то окажется, что они все разные. Рисунки их узоров не повторяются!

Мила перевела дух и без остановки продолжила:

— Затем вся земля становится совершенно белой, покрытая слоем такого «снега». Иногда очень толстым слоем, по которому даже ходить нельзя без особых устройств. Или пока весь выпавший снег не счистишь, хотя бы с дорог. Но даже если снега нет, то может быть ледяная корка на земле — «гололед». Если перевести дословно, означает… м-м, обнаженный лед. Лучше уж такой, чем прикрытый сверху снегом, такой опаснее. Еще бывает ледяная корка на деревьях — хорошо, если это «иней», тогда красиво. Будто деревья в… м-м, белой замше? В холодном бархате, каждая веточка укутана. Но если настоящее обледенение случается, то это опаснее. Хотя красивее. Деревья стоят будто стеклянные, а если солнце выглянет, то будут сверкать под его лучами ярче алмазов. Но ломаются при этом будто действительно из стекла.

Вот теперь все внимание за столом точно ей принадлежит! Все на нее смотрят.

— Ну и весна. Еще более капризное время года. Снег, ставший уже слежавшимся и серым, тает, вокруг все мокро и грязно, но солнце с каждым днем греет все сильнее, воздух слаще, а птицы голосистее. Возвращаются многие птицы, что улетали зимовать в теплые края. Пробивается первая зеленая трава, иногда прямо из-под снега. У нас даже особые цветы есть, которые цветут тогда, когда снег не растаял, так и называются под-«снежники». А еще обязательно возвращаются морозы, когда некоторые деревья цветут. Или на уже зеленую траву может выпасть белый снег. Очень красиво. И хотя весна зачастую грязная, но в целом хорошо. Ведь очередная зима закончилась.

Мила вздохнула и отложила вилку, которую, как оказалась, слишком сильно сжимала пальцами.

Как давно все это было! Увы, ее земная жизнь навсегда и бесповоротно осталась в прошлом!

Как там ее дача поживает? Кто-нибудь из сыновей ездит туда или участок с домиком продали? И там теперь другая хозяйка сажает огурцы или цветы?

— Как среди такого… хаоса можно жить? — раздался звонкий мелодичный голос.

Это айненыш не сдержал своего любопытства. При этом другой молодой айн на какие-то полсекунды презрительно дернул уголками своих губ.

— Хорошо можно жить, — еще раз вздохнула иномирянка. — Или даже очень хорошо. Ведь мы, люди, одни там развлекаемся. Никаких других рас там, у нас, больше нет.

Вот же черт! Не успела придержать язык!

Глава 28

Прояснилось, но не все

— Если других, более разумных рас там нет, то люди в том мире