Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

на следующий день толпа одарённых смекалкой говнюков и идиотов, тут же нашла способ, как их обойти и вовсю начала им пользоваться. Дерьмо. Иногда я чувствую себя строителем, которому дали задание проложить мостовую через болото. И вот он стоит на его берегу, кидает в топь камни, надеясь, что они задержатся на поверхности и сформируют хотя-бы основу для будущей дороги. Но булыжники раз за разом тонут, оставляя на маслянисто-чёрной поверхности бочага лишь пузыри, да расходящуюся в стороны ряску. И болото никак не меняется, несмотря на все усилия этого горе-строителя.

— Ладно. Что делать с азартными играми на вещи, потом подумаем, — резюмировал я, — Запрещать, как мне подсказывает чуйка, бессмысленно.

— Это верно, — кивнул лейтенант, — Запрети играть на вещи, начнут играть на наряды, затрещины, еду или ещё что-нибудь. И драться из-за проигрыша будут точно так же, как если бы проигрались целое состояние. Что тут скажешь? Не заёбанный солдат — ходячий источник проблем. Проблем, которые надо как-то решать.

Мда уж. Знать бы ещё — каким. С одной стороны, Бернард был прав. Стоило отряду хотя-бы на день дать вольную, так сразу в нём начинались пьянство, разброд и шатание. Но и вечно гонять по плацу их нельзя. Люди такого просто не выдержат и просто поднимут бунт. Нужно отнимать у них свободное время иным способом. Вот только каким? Культурная программа? Уже была. И даже нельзя сказать, что она полностью провалилась, но всё-же командующие отряда — это не аниматоры и не няньки. У них есть своя работа, помимо того, чтобы развлекать и направлять толпу пьяного быдла. Учебная программа — провалилась чуть менее, чем полностью, из-за отсутствия мотивации у бойцов. Других идей на горизонте пока-что не наблюдается. Мать, как всё сложно то…

— К этому вернёмся позже, — отрезал я, — Сначала закончим с обучением. Программу можно сворачивать. Толку от неё кот наплакал, маги скоро нас покинут, а у нас самих просто нет ресурсов на то, чтобы её продолжать и убеждать этих засранцев, что умение читать и писать им надо. Болек, тех двоих, которые добились хоть каких-то успехов на этом поприще, препоручаю тебе. Дотяни их до приличного уровня и бери себе в помощники. Повысим до сержантов, и поставим писарями при штабе. Тем более, что в ближайшее время вам троим перьями скрипеть придётся очень много.

— Есть одна проблема, — деликатно кашлянул Родрик, — Этих двоих, которые, как ты выразился, достигли каких-то успехов, зовут Мальрик и Одрик.

Ну да. Чего-то такого и следовало ожидать. Если судьба раньше вела себя, как злобная, ироничная сука, то с чего бы ей давать мне поблажку в этот раз. Ладно. Всё это мелочи жизни. И всё это — решаемо.

— Сначала наказать, затем повысить, — отрезал я, — Их долбоебизм не отменяет их же заслуг. Ещё есть у кого что добавить, по сиюминутным проблемам?

Над столом воцарилась напряженная тишина. Все смотрели на меня. И в кои-то веки меня это радовало. Наконец-то, спустя час после начала собрания, можно было перестать ковыряться в этих мышиных какашках и перейтик настоящему делу.

— Проблемы у нас три. И все они взаимосвязаны между собой. Первая — у солдат всё ещё слишком много свободного времени, которое мы не можем забить тренировками. Вторая — у отряда слишком мало источников дохода. Третья — у нас накопилось приличное количество трофеев, которое мы не можем сбыть по нормальной цене. Пойдем по-порядку?

Снова тишина. Все опять уставились на меня. Все, кроме шпиона, который по-прежнему делал вид, что дремлет, и Алфрида, жадно пялившегося на фляжку в руках Айлин. Девушка тоже не спешила его жалеть. И правильно делала. Остальные офицеры тоже были не в форме. И если в случаях Бернарда и Вернона это ещё можно было понять — одного оставил его наедине с толпой пьяного быдла и он весь вечер из кожи вон лез, чтобы это самое быдло друг друга не поубивало, другой вместо того чтобы спать, зашивал зад Занозе. То к остальным возникали вопросики. Они прекрасно знали, что сегодня у нас будет собрание. Что мы будем решать очень важные вопросы. И сидят сейчас так, будто всю ночь вообще не просыхали.

— Значит по-порядку, — резюмировал я, мысленно прикидывая, каким образом можно привести своих остолопов в чувство, — Начнём с воровства. Сейчас мы столкнулись с первым случаем. Но далеко не с последним, учитывая что часть отряда набрана из щипачей и карманников. Удивительно, что он вообще заставил себя так долго ждать. Ваши предложения?

Тишина. Роберт смотрит в потолок. Родрик пристально изучает пятно на столе. Алфрид пытается прожечь взглядом полупустую фляжку. Бертран тихо посапывает, прикрыв глаза. Делает вид, что заснул. Помощнички херовы.

— Моё предложение — ввести жёсткие дисциплинарные меры, — повисшую над столом тишину вспорол резкий, каркающий голос Бернарда, — Наряды — это хорошо, но для мелких нарушений. Украсть у брата по оружию — это очень серьёзный проступок. Немногим лучше, чем просто лишить его жизни. Я бы предложил палочный метод.

— А поподробнее? — я подался вперёд, показывая заинтересованность. Честно говоря, о таких наказаниях мне ещё слышать не доводилось.

— Бойцы строятся в две шеренги. Каждому из них выдаётся по крепкой дубовой палке. Хотя, подойдут и древка копий, на самый крайний случай. Провинившийся же идёт меж ними, и каждый из бойцов наносит ему по одному удару. Такой силы, какой сам сочтёт нужным. Если вор доходит до конца живым — его счастье. Если нет — невелика потеря, — Бернард на мгновение замолчал, давая всем время, чтобы обдумать услышанное, затем закончил, — Такой метод решает сразу две проблемы. В процессе суда участвует сразу весь отряд, и каждый боец чувствует свою причастность к наказанию вора. Никто не обвинит нас в излишней жестокости. Сам же ублюдок десять раз подумает, прежде чем запускать руку в чужой карман. Ведь, если заловят, то пощады от братьев ему точно не стоит ждать.

— Не слишком ли жестоко? — поинтересовался Роберт, — Может лучше просто выгнать, да и дело с концами? И что будет, если мы обвиним не того?

— Тогда мы перед ним вежливо извинимся, — осклабился лейтенант, — И, быть может, выплатим пару монет за причинённое беспокойство. Если будет, кому выплачивать, — Бернард сделал паузу, и обвёл всех собравшихся тяжелым взглядом, остановив его на барде, — Дружочек, ты, по-моему, до сих пор не