Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

– Что значит «был когда-то»? Что с ним стало?

Прошло мгновение, прежде чем Корнель ответил:

– Он погиб. Ты же слышала легенду, что перворожденный архангел передал силу смертному? Родной брат, пусть и не своими руками, запер Дьявола в подземном мире. Лишившись сил, повелитель небес превратился в обычного человека. Но смертная оболочка была слишком слабой и не смогла сдержать в себе душу архангела. Ее буквально разорвало.

– А его клинок?

– Этого я не знаю. Но, насколько мне известно, Дьявол сейчас ищет его на земле. – По всей видимости, демон понял направление мыслей Деллы и добавил: – Твоя главная задача – всколыхнуть воспоминания мужа, а поиски клинка предоставь мне. После того как напоишь Кэла своей кровью, заставь его приревновать тебя к брату. Пусть поймет, что случится, если он передаст брачное клеймо другому, пусть почувствует глубину пустоты там, где раньше была ты.

Истерический смех подступил к горлу Деллы, и она с трудом подавила его.

– Вы хотите, чтобы я соблазнила Эмилиана?

Корнель откинулся на спинку кресла, не обращая внимания на ее реакцию, и одарил медленной улыбкой, в которой не было ничего приятного.

– Считаешь, сейчас самое время играть в недотрогу?

– Я не об этом.

– У Эмилиана лицо твоего мужа. Представь, что рядом он, метка сделает все остальное.

Но в этом и заключалась проблема. Гребаная метка давно все решила за нее. И если она не сможет противиться желанию, остановит ли Эмилиана «святость» ринальского брачного клейма от того, чтобы всласть не трахнуть ее и заодно не вкусить ее крови?

Делла отвернулась. Ей нужно было подумать.

– Если я не смогу остановиться?

– На войне не обойтись без жертв. В любом случае решать тебе. Эмилиан умен, но его ошибка в том, что он руководствуется лишь разумом. Нежелание всерьез воспринимать чувства – главный его промах. Но рано или поздно он поймет ошибку и устранит ее. – Корнель сделал паузу и встал с кресла. – Если желаешь стать полноценным ринальцем, поторопись на ритуал. Платье у ширмы. – Он сунул руки в карманы и направился к выходу.

Делла посмотрела на откровенный наряд кроваво-красного оттенка, а затем на себя. Казалось, на ее теле, на тех открытых участках, не осталось и места без синяка.

– Кстати, все будут в черном, – бросил демон через плечо.

Все будут в черном.

Кроме нее – той, кто проходит ритуал кровавого пробуждения.

Делла провела пальцем по одному из синяков, и ее взгляд случайно упал на тумбочку возле ширмы. Там стояла небольшая баночка с целебной мазью, а рядом лежала записка:

Не будь она уверена в чувствах к Кэлу, то полюбила бы его прямо сейчас.

* * *

Делла направилась к выходу из покоев, полагая, что снаружи ее ждет Корнель, чтобы проводить в зал, где будет проходить ритуал. Но едва она переступила порог, как ее припечатали к стене. Делла начала отбиваться, однако незнакомец сильнее схватил ее, прижался к ней всем весом, и она ощутила горячее дыхание рядом с ухом.

Кэл?

– Если до ритуала я не почувствую вкус твоих губ, то сойду с ума.

С этими словами он обрушился на ее рот, и искры желания мгновенно пробежали по телу Деллы. Поцелуй быстро перерос в страстный. Его язык жадно проник внутрь. Кэл запустил пальцы в ее волосы, слегка потянув за них, и продолжил целовать ее как никогда раньше.

Что-то не так…

Все ее тело начало покалывать, дыхание замедлилось, а пульс участился. Возбуждение смешалось с неожиданным беспокойством. Его губы скользнули по ее подбородку и спустились к шее, задержавшись на бьющейся там жилке. Делла уперла ладонь ему в грудь и попыталась оттолкнуть, но все было бесполезно.

Треклятая глыба! Он был крепко сложен, в точности как Кэл, будто их тела умышленно создавались для сражений.

Этот мерзавец нависал над ней, сверкая пугающей улыбкой, отчего ее пульс забился еще быстрее.

– Дай угадаю, – выдохнула она. – Эмилиан.

– Ну здравствуй, дорогая Делла. В тот день, на берегу, мы не успели как следует познакомиться. Признаюсь, я впечатлен. Раньше тебя было куда проще обмануть.

Превосходно. Даже голос у него был как у Кэла – такой же низкий и бархатистый. Он полнился соблазном, искушением и ощутимой опасностью. Делла легко могла представить, сколько женщин пали под чарами его голоса и еще больше под властью острых зубов.

– Твой брат целуется лучше.

– Обидно.

Эмилиан обхватил горячими пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза – полностью красные, налитые кровью. Во рту у Деллы вмиг пересохло. Она оцепенела, словно собственные руки и ноги не желали ей подчиняться. Воздействие метки овладело ею так, что сопротивляться влечению оказалось бесполезно. Один его вид вызывал у нее в голове порочные мысли.

– Что тебе от меня нужно? – спросила Делла невозмутимым тоном, который не соответствовал буре внутри. Конечно, она знала ответ на свой вопрос, но в тот момент не смогла придумать ничего другого.

Эмилиан мрачно расхохотался.

– Дорогая, это ты пришла в дом моего отца.

– Я пришла за своим мужем.

Он наклонился вперед. Если бы не его голодный, жестокий взгляд, принц выглядел бы обманчиво притягательным. Неудивительно, что он так легко играл роль брата.

Умом Делла понимала, кто такой Эмилиан, но метка не давала ей сопротивляться. И это ощущалось иначе, чем с Кэлом, – будто что-то намеренно усиливало ее желание. Хватило всего лишь одного его касания, чтобы ее тело отделилось от разума и пожелало, чтобы этот демон сотворил с ней все, что умел. Оно хотело его, гудело от возбуждения, в то время как разум вопил от ужаса.

Эмилиан втянул запах Деллы, и его ноздри раздулись, словно он ощутил ее возбуждение и ужас. Он улыбнулся, хищно сверкнув клыками.

– Невероятная вещь эта дьявольская метка. Я чувствую твое желание, Делла. Ты не сомневаешься, кто из братьев сейчас перед тобой, но все равно хочешь меня.

– Мерзавец, – прорычала она, и его оскал стал еще более хищным.

Эмилиан медленно осмотрел ее с головы до ног, опаляя взглядом каждый сантиметр кожи.

На самом деле, приготовленный для нее наряд не походил ни на что другое, что ей доводилось носить раньше. Двору Дьявола предстояло увидеть ее в кроваво-красном платье, надетом на полностью обнаженное тело. Оно было открытым и достаточно вульгарным и явно стоило целое состояние. Юбка была выполнена из тонких рубиновых нитей, которые слегка звенели при ходьбе. Жестокость образу придавали длинные алые перчатки и красный лиф, инкрустированный