Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Ни слова об этом эпизоде не должно слететь с ваших губ.

Аделис фыркнул.

– Смущены, Просвещенный? Поздновато заботиться о своей чести.

– Ни единого слова, – раздраженно повторил Пенрик. – Если ваши враги при императорском дворе когда-нибудь узнают, как Чадро упустил вас из рук, они повесят его вместо тебя, Аделис. А он этого не заслуживает. – И добавил, с намеренной жестокостью: – А может, они выжгут ему глаза кипящим уксусом.

Этот удар попал в цель, и Аделис опустил взгляд, пусть и не пристыженный, но хотя бы обескураженный. Однако некоторое время спустя он пробормотал:

– Если мы когда-нибудь встретимся на поле боя, я могу пожалеть, что его не повесили.

Последние пять миль до границы они проехали в мрачном молчании.

Благодаря покровительству генерала Чадро стражники на седонийской стороне пропустили их с величайшей любезностью и без вопросов. Наемный экипаж провез их еще несколько сотен ярдов, через реку, по которой проходила граница двух государств, и на следующий холм к пограничному посту Орбаса. Здесь кучер высадил пассажиров, получил уместное вознаграждение и развернул лошадей, чтобы ехать обратно.

Наблюдавшие за их помпезным прибытием орбасские стражники уделили им больше внимания. Путешественники по-прежнему не выходили из ролей. Два слуги в масках покорно следовали за ослепительной госпожой, которая, не называя имен, дала стражникам понять, что путешествует под защитой очень высокопоставленного лорда Орбаса, и тот нетерпеливо ждет ее безопасного и беспрепятственного прибытия.

Ближе всего к драке они оказались, уже миновав солдат, когда три соперничающих владельца экипажа кинулись навязчиво предлагать им свои услуги. Аделис в роли слуги Миры криками и затрещинами заставил их умолкнуть и выбрал того, которому принадлежала самая крепкая и быстрая на вид упряжка. Лишь когда они забрались в новое транспортное средство, наблюдавший с дальней стороны оврага Чадро в последний раз помахал Мире. Та милостиво махнула в ответ и послала ему воздушный поцелуй, после чего генерал развернул коня и уехал, безутешно ссутулившись.

Когда они отъехали на милю от приграничной деревушки, не услышав сзади звуков погони, Аделис наконец сорвал с себя сельскую шляпу и карнавальную маску, швырнул на покачивающийся пол экипажа и согнулся, спрятав покрытое шрамами лицо в ладонях. Его плечи содрогались, и Пенрик не знал, плачет ли он или пытается сдержать рвоту. Или то и другое. Из них троих Аделису выпала самая ужасная ноша, и Пенрик полагал, что лежавшая у их ног и слепо смотревшая вверх маска была не единственной, которую носил бывший генерал.

Никис положила ладонь на руку брата и сжала, не произнеся ни слова. Пенрик тоже осмотрительно промолчал.

VII

После первой смены лошадей на дороге Просвещенный Пенрик выбрался из платья Миры и надел собственную одежду, что было весьма непросто в тесноте экипажа. Нет… не собственную, подумала Никис, а просто какой-то приемлемый наряд, который он купил у торговца поношенной одеждой в Патосе после бегства из бутылочной темницы, прежде чем объявиться перед Никис в саду ее виллы. Казалось, с того солнечного утра прошла сотня лет. Туника из неокрашенной ткани, брюки, зеленая безрукавка, которая когда-то обманула глаза Никис – или, по крайней мере, ее усталый разум, и она приняла его за целителя из Ордена Матери (не давшего клятву). Одежда, человек, уловки и вся их компания в целом сильно истрепались за время долгого бегства.

– Аделис, когда ты попадешь во дворец герцога, возникнет много вопросов о твоей слепоте, – сказал Пенрик, принимаясь расплетать элегантную прическу Миры. – Я прошу… я умоляю тебя… – Он помедлил, подбирая слова. – Тебе будет намного проще, если ты скажешь, что человек, выливший на тебя кипящий уксус, плохо справился с задачей, и твое зрение восстановилось само собой. Отчасти благодаря хорошему уходу твоей сестры.

Аделис оглядел его.

– Тебе не нужно признание? Репутация?

– Только не за это.

– Так какова твоя роль в этой пьесе? На этот раз. – По усталому тону Аделиса было ясно, что он смертельно устал притворяться.

– Думаю, это роль без слов. Когда мы доберемся до Вилнока, я планирую отыскать главный храм и обратиться в дом Ордена Бастарда. Когда моя личность будет подтверждена, я смогу вернуться в Адрию. – Он осторожно посмотрел на Никис, думая неведомо о чем. Расчесал волосы пальцами и начал вплетать в косу простую короткую веревку. – Хотя вы можете отправиться туда вместе со мной и использовать дом Ордена, чтобы подготовиться к визиту во дворец. Помыться, поесть, возможно, одолжить что-то из одежды. Отправить во дворец посла с предупреждением о вашем прибытии, от которого не удастся отмахнуться. Это лучше, чем застать герцога врасплох. Ведь речь идет не об атаке.

– Думаю, не стоит появляться у ворот герцога Джурго, как попрошайки, – медленно произнес Аделис.

Хотя они были попрошайками? Но нет. Аделис был кладезем военных талантов и опыта, желанной добычей для такого главы осажденного государства, как герцог Джурго из Орбаса. Пенрик был прав; ее брат с самого начала не должен обесценивать себя. А поскольку вся его свита состояла из Никис, она тоже не должна себя обесценивать. Она задумчиво сняла через голову накидку служанки, свернула и отложила в сторону. Аделис уже избавился от своей.

Пенрик пожертвовал остатками содержимого их кожаной фляги, чтобы попытаться смыть румяна и сурьму. В результате он стал напоминать человека, которого избили в таверне и который после этого не спал три дня. Никис нетерпеливо отобрала у него рубашку и сама очистила ему лицо.

– Спасибо, – пробормотал он.

Она вернула ему рубашку, сдержавшись и не швырнув ее.

За следующим поворотом и подъемом дороги открылся вид на портовый город Вилнок, и Никис высунулась в левое окно, желая отыскать хоть какой-то ориентир в опрокинувшемся мире. На протяжении последних миль она видела проблески моря, но сейчас перед ней протянулась вся береговая линия. Вилнок стоял перпендикулярно заиленному устью реки Оары. Большие лодки могли пройти по ней лишь на несколько миль вглубь суши, после чего местность поднималась, и начинались стремнины. Город на протяжении столетий охранял устье, его бастионы тянулись к самой воде; это была одна из немногих хороших гаваней Орбаса на этом сложном побережье. Отчасти поэтому герцог сделал Вилнок своей летней столицей, однако на седонийский взгляд Никис, город размерами едва ли превосходил Патос.

Конюшня стояла за пределами городских стен. Там они покинули экипаж и расплатились с кучером. Конюх рассказал им, как добраться до местного Ордена Бастарда, который располагался рядом с главным храмом – из конюшенного двора был виден грозный силуэт на возвышенности. В кои-то веки, входя в городские ворота,