Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Она взяла Никис под руку и увлекла прочь.

– Видите, Просвещенный, за мной хорошо присмотрят, – бросила Никис через плечо.

– Было очень приятно снова вас повидать, Просвещенный Пенрик. – Мадам Дассия кивнула, давая понять, что разговор окончен.

Пенрик слабо помахал вслед обеим дамам и сдался. Внизу он вежливо распрощался со всеми, вышел из строящегося дворца и побрел по улицам к дому Ордена.

Она не сказала «нет», Пен, прервала Дез его мрачное молчание.

Но я услышал «нет». И она определенно не сказала «да»!

Значит, два отвергнутых предложения за один день. Бедный Пенрик!

Пен демонстративно ее проигнорировал.

Над головой звезды ярко сияли на фоне небесного купола, еще сохранившего слабые воспоминания о цвете, фиолетовом или синем, слишком глубоком, чтобы дать ему название. Похоже, небо над Орбасом было таким же красивым, как над Седонией, пусть больше ничего хорошего в Орбасе и не было. Пенрик любил это безграничное чужое небо, во всех его ипостасях. Даже если он никогда, никогда не сможет к нему прикоснуться. Схватить его. Спрятать в мешок и унести домой. Судя по всему, здесь было много красоты, которой ему не забрать с собой.

Он еще не брался за письмо в Адрию, чтобы сообщить о том, что жив. Пенрик сказал себе, что хотел включить в него последний отчет о встрече Аделиса с герцогом. Или он по-прежнему надеялся, что последний разговор с Никис укажет ему, чего он хочет?

Нужно сочинить что-нибудь сегодня, чтобы завтра отправить письмо с самым первым храмовым курьером. Или можно просто уехать завтра, чтобы лично доставить плохие новости. Слать домой просьбы об инструкциях – только тянуть время. Дипломатическая хитрость. Или, если быть честным, жалкая проволочка.

В небольшом, но уединенном кабинете, который ему выделили в доме Ордена, он аккуратно снял взятое взаймы белое облачение, зажег свечи на маленьком письменном столе, разложил бумагу и перья, поставил чернильницу и сел. В комнате было жарко и душно. После стольких недель странствий было непривычно держать в руке перо.

Он сидел долго. Писать или плыть? В кои-то веки Дез молчала.

Наконец Пен проклял именем Бастарда всех злосчастных мужчин, которые выставляли себя дураками из-за женщин, наклонился вперед, обмакнул перо в чернила и начал писать.

Узница Лимноса

I

Библиотека во дворце герцога Орбаса в Вилноке была очень приятным местом. Просторную восьмиугольную комнату, заставленную шкафами со свитками и старинными рукописями, венчала стеклянная крыша. Настоящий колодец света открывался над центральным столом, за которым сидел Пенрик. Тишина пахла бумагой и чернилами, временем и мыслями. Лишь по своей вине он не мог сосредоточиться ни на едином слове из лежавшего перед ним редкого свитка.

Вздохнув, Пенрик достал из внутреннего кармана своей белой туники письмо, развернул и снова прочел. Его вручила ему этим утром смотрительница Ордена Бастарда здесь, в Вилноке. Быть может, он надеялся, что содержание изменилось? Строки, присланные его начальником, архисвятым Адрии, через море из Лоди, были весьма краткими. И едкими. И приказывали ему в третий раз – поскольку его миссия завербовать генерала Арисайдью для Адрии, очевидно, провалилась, – перестать болтаться без дела в Орбасе и незамедлительно вернуться в Лоди к ожидавшим его там храмовым обязанностям.

Пенрик отправил этому достойному мужу три послания, пытаясь тянуть время и предлагая различные правдоподобные причины, почему он должен задержаться в Лоди или даже заняться какими-нибудь дипломатическими обязанностями при дворе Орбаса. Тщетно. И он ни разу не упомянул истинную причину своей задержки, поскольку не сомневался, что ее воспримут с еще меньшей благосклонностью.

Никис.

Или, более формально, овдовевшая мадам Катай, сестра молодого генерала, в настоящий момент приступающая к обязанностям фрейлины дочери герцога Орбаса. Обязанностям, которые – как она неоднократно сообщала Пенрику – не оставляли ей времени на развлечения. Или заигрывания. По крайней мере, с ним.

Кто знает, какие аристократы могли привлечь ее взгляд? Или чей взгляд могла привлечь она? Из приданого у вдовы имелась только пышная красота, что делало ее скорее объектом несерьезного флирта, чем ухаживания, но обе перспективы сводили Пенрика с ума. Даже сомнительная защита бедности не продержится долго. Беглые брат и сестра прибыли ко двору герцога, не имея за душой ничего, кроме одежды, но генерал уже поступил на службу, и вскоре у него появятся деньги.

О, ты по-прежнему ее интересуешь, прервала Дездемона его мрачные мысли.

Так ты говоришь, подумал он в ответ. Но я этого не вижу.

Двухсотлетний храмовый демон, живший внутри Пенрика и даривший ему чародейскую силу, нес на себе глубокий отпечаток жизней десяти женщин, которым принадлежал прежде. Обычно Пенрик считал, что это давало ему скрытое преимущество при общении с противоположным полом, но, похоже, сейчас это не работало.

Ты слишком нетерпелив, укорила его Дез.

А ты слишком стара, проворчал он в ответ. Не очень благоразумно, однако Дез и так знала его мысли. Ты не помнишь, на что это похоже.

Уж поверь, я помню намного больше тебя, отрезала она. Скорее всего, так оно и было. Да, прежде мы не видели этот танец с точки зрения мужчины. Но он выглядит таким же абсурдным.

Терпеливая или нетерпеливая, полная надежд или безнадежная – его тоска едва ли имела значение, если он собирался завтра собрать ее в узел и швырнуть за борт уходящего корабля. Можно с тем же успехом броситься за борт самому и покончить с этим.

Ты драматизируешь.

Оставь меня наедине с моими мрачными мыслями. Он вновь попытался сосредоточиться на лежавшей перед ним древней седонийской прозе.

Наверное, ему пора собрать вещи. Это не займет много времени – он тоже прибыл в Орбас, имея при себе немного одежды, медицинский саквояж и аккуратно сложенный костюм рыжеволосой куртизанки по имени Мира. Сора Мира, чей ум и профессионализм помогли им миновать последнюю череду опасностей и добраться до границы. Мира была пятым седоком демона Пенрика, столетие назад. Пен коснулся своих волос. Последние следы хны почти вымылись, и коса вновь стала бледно-золотистой, но Никис до сих пор не справилась с последствиями Миры.

До сих пор? Или никогда не справится?

Дездемона, со всей ее сложностью, до самой смерти останется частью Пенрика. Будучи храмовым святым, он был обязан заботиться о своем демоне хаоса; во время обучения в семинарии ему очень четко дали понять, что ответственность