Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

за все их поступки в конечном итоге лежит на нем. Но сейчас он имел доступ к двухсотлетнему опыту, накопленному за десять совершенно разных жизней. (Двенадцать, если считать кобылу и львицу.) Отрицать это было все равно что отрицать самого себя.

Однако не все равно что держать при себе самое личное. Как делал любой человек.

Гр-р. Он скрипнул зубами и переставил пресс-папье, удерживавшие свиток в развернутом состоянии.

Услышав шорох сандалий и тихий стук по дверной раме, Пенрик поднял глаза от рукописи. Словно призванное его мыслями видение – хотя так магия работала только в сказках, – в дверях библиотеки стояла Никис. Пенрик с усилием продолжил дышать ровно.

На ней была повседневная одежда, седонийская версия скромного летнего наряда: свободное льняное платье со складчатыми рукавами, перехваченное в талии поясом. Темно-зеленый цвет после носки и многочисленных стирок выцвел до оттенка морской волны. Эту одежду пожертвовали Никис другие придворные дамы, точно так же как дом Ордена Бастарда одолжил Пенрику его белую тунику и брюки, не говоря уже о комнате.

Вышитые ленты удерживали черные кудри Никис, не давая падать на шею. Ее глаза были серьезными, как и наряд. В руке она держала лист бумаги.

– Просвещенный Пенрик.

Формальный титул, который она использовала с момента их прибытия в Орбас, сменил короткое «Пен!», как она обращалась к нему во время бегства из Седонии, и казался пощечиной. Вежливо поднявшись на ноги, он ответил:

– Мадам Катай. Чем я могу вам помочь?

Она испуганно посмотрела на него, словно этот вопрос был не риторической любезностью, а какой-то трудной загадкой. Сердце Пенрика забилось быстрее от любопытства.

– Я только что получила это письмо. – Она взмахнула бумагой и торопливо подошла к нему. – На самом деле, оно адресовано Аделису, но перед отъездом он назначил меня представителем всех своих интересов в его отсутствие.

Эти обязанности она исполняла для своего брата-военного и прежде. С учетом опасностей его профессии Никис в любой момент могла стать реальным исполнителем, и это был знак доверия Аделиса.

– Оно в такой же степени касается меня, – продолжила Никис, – хотя очевидно, что главный адресат – Аделис.

Прикусив губу, она протянула Пенрику лист бумаги, явно желая, чтобы он тоже его прочел. Судя по чистоте, письмо прибыло в каком-то защитном конверте.

Пенрик взял бумагу, подавив смутные опасения, что, возможно, ему не следует читать личную переписку генерала Аделиса Арисайдьи. Равно как и официальную.

Почерк был мелким, но разборчивым, без подписи и обращения, если только эти слова – Человеку с желтыми розами – не значили для Никис больше, чем для Пена. Письмо гласило:

Вам следует знать, что на вторую ночь полнолуния, – то есть всего неделю назад, – мать вашей сестры по колыбели привезли к источнику Лимноса по приказу того, кто подал вам уксус. Там ее держат в заточении под охраной его слуг. Цель ясна, остается надеяться, что послание достигнет вас прежде этих новостей, если слухи о вашем местонахождении верны.

Мы попробуем узнать больше. Ваши в спешке и надежде.

– Что ж, – сказал Пен, – я могу читать на шести языках, но это вам придется мне перевести.

Она опустила подбородок.

– Я узнала почерк. Это мастер Боша, евнух-секретарь леди Танар.

– А это?..

Никис встревоженно махнула рукой.

– Аделис пытался ухаживать за леди Танар два года назад, когда мы оба жили в Тасалоне, прежде чем его отправили подавлять вторжение русиллийцев. После чего он получил назначение в гарнизон Патоса, а дальше разразились все те катастрофы, которые вы видели собственными глазами. Чтобы подкрепить свои ухаживания, Аделис попросил меня подружиться с леди Танар, и мы обменялись несколькими визитами.

– А желтые розы были, э-э, его подарком даме сердца?

Никис энергично закивала, и ее уложенные кудри подпрыгнули.

– Полагаю, хороший знак, что она помнит о них два года спустя, но как насчет всего прочего?

– «Тот, кто подал вам уксус» – очевидно, министр Метани, который приказал ослепить Аделиса кипящим уксусом. Лимнос – прибрежный остров недалеко от Тасалона, Орден Дочери содержит там убежище для высокородных девиц, которые желают удалиться от мира и посвятить свою девственность богине. Туда же отправляют тех, кто состарился на службе Ей.

– Тоже высокородных, надо полагать?

– Не всегда, но они определенно должны достичь высокого положения в Ордене. А кроме того, – она сделала глубокий вдох, – там располагается элегантная тюрьма для благородных дам, которых император взял в заложники, чтобы усмирить мятежных родственников. В этом письме говорится, что они захватили мою мать.

Пенрик сглотнул.

– О.

– О боги, я думала, ей ничто не грозит. В конце концов, она не мать Аделиса и не благородная. Мало кто знает, как они близки. Должно быть, кто-то при императорском дворе проболтался.

– Если только этот Метани не хватается за соломинки.

– Может, и так, но причина едва ли имеет значение.

Никис и Аделис называли себя близнецами, родившимися в один день у двух разных матерей и одного отца, на основании того, что если бы у них была одна мать и два отца, то все бы так их называли. Первый брак Арисайдьи с аристократкой, имевшей связи при дворе, был печально бесплодным, пока он не взял вторую жену – или наложницу, Пен не слишком разбирался в седонийских семейных законах, – и по иронии Матери и Бастарда обзавелся сразу двумя отпрысками. Обычно такие женщины соперничали, но эти две дамы объединились и стали управлять домом вместе после смерти мужа, то есть когда Никис еще была юной девушкой. Согласно Никис, несколько лет назад ее мать оплакивала кончину старшей жены еще сильнее, чем потерю мужа.

Все это привело к явной нехватке потенциальных заложников, когда таковые потребовались врагам Аделиса при императорском дворе.

– А что об этом говорит герцогиня или герцог?

– Пока не знаю. Я сразу пришла к вам.

Пен скорее встревожился, чем почувствовал себя польщенным.

– Э-э, но почему?

Ее взгляд стал пристальным.

– Вы чародей. Вы помогли мне и Аделису выбраться из Седонии и попасть в Орбас. Вы сбежали из бутылочной темницы, а это невозможно. Я верю, что вы можете спасти мою мать.

Пенрик подавил первое побуждение возразить, что все это были счастливые случайности, повторить которые ему не под силу.

– Для начала нужно показать это герцогу Джурго. В конце концов, угроза верности его генерала касается герцога в первую очередь.

– Да. – Она стиснула руки. – У нас нет почти никаких ресурсов, но он сможет помочь, если захочет.

Пен боялся даже представить, что она замыслила. Быть может, Джурго удастся ее образумить? Оставив свиток развернутым на столе, Пен сложил и