Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Сейчас – определенно. Но кто знает, что принесет нам будущее?

Джурго не ответил, и с учетом всех кошмарных будущих возможностей, наверное, не стоило склонять его мысли в эту сторону. Повернувшись, герцог посмотрел на Пенрика.

– Значит, вы вызвались добровольцем, чародей? Я думал, вы собираетесь вернуться в Адрию.

– Я непременно доложу о своих действиях своему руководству в Храме, – сообщил Пен, глядя в небеса, словно надеялся отыскать там сих достойных мужей, – по возвращении из Тасалона.

– Ясно, – фыркнул Джурго. Он посмотрел вниз, на свои сандалии, затем поднял глаза. – А я думал, что вы искали меня, чтобы сообщить какие-то радостные новости. Например, что вам удалось найти повод попросить дозволения Храма остаться в Орбасе.

Не секрет, что Джурго мечтал присоединить Просвещенного Пенрика к своему зверинцу ученых, писателей и художников, знаменитым живым украшениям его двора.

– Этот дар не в моих руках, – ответил Пенрик, серьезно посмотрев на Никис. Намекая, что он в ее руках?

Джурго побарабанил толстыми пальцами по колену.

– Когда вы планируете отбыть?

– Как только сможем в должной степени подготовиться, – сказала Никис. – Если я что-то и усвоила из военных дел брата, так это то, что действовать быстрее лучше, чем медленнее. – Правда – и еще одно напоминание о том, насколько Аделис ценен для Джурго.

Герцог потер губы, и Никис беспомощно стояла на жарком солнце, наблюдая, как он принимает решение, но не в силах предсказать исход.

– Хорошо, – наконец произнес Джурго. – Отыщите моего секретаря Стобрека и определите, какая сумма вам понадобится для этого предприятия.

– Спасибо, милорд, – выдохнула Никис и рухнула бы на колени от облегчения, чтобы поцеловать его герцогское кольцо, но он уже с отсутствующим видом поднимался на ноги.

Его взгляд переместился на Пенрика.

– Вы правда полагаете, что это можно сделать?

– Я… – Зубы Пенрика сомкнулись.

– Сформулирую вопрос иначе, – сказал герцог. – Дездемона полагает, что это можно сделать?

Отчаяние на лице Пенрика сменилось безмятежностью.

– Да, милорд. По крайней мере, так полагает Ручия.

– …Ручия? Напомните, кто она такая?

– Храмовая святая, которой Дездемона принадлежала до меня. Она тоже была ученым. И, э-э, агентом моего Ордена, выполнившим множество разнообразных поручений за сорок лет своей карьеры чародейки. – Пен поморщился и добавил: – Да ладно, Пен, так и скажи. Она была шпионом, и хорошим.

Это точно сказала Дездемона.

Судя по хитрой улыбке, об этом догадался даже герцог.

– Будем на это надеяться.

III

В полдень следующего дня Пенрик и Никис сели в маленький частный экипаж, который должен был отвезти их из Вилнока на запад. В этой бывшей провинции Орбаса расстояние между двумя побережьями полуострова по прямой не превышало трехсот миль, однако даже старые седонийские армейские дороги не были ни прямыми, ни ровными. На подъемах упряжка переходила с быстрой рыси на затрудненный шаг, после чего следовал еще более осторожный спуск, сопровождаемый скрипом и дымом от деревянных тормозов. Но это все равно было намного быстрее, чем идти пешком, и удобнее, чем ехать верхом на муле. Примерно так же, как трехдневная лихорадка была лучше чумы, подумал Пен, сидя в подскакивающем на ухабах экипаже.

Пен поправил ногой заново наполненный медицинский саквояж, который уехал вбок. Казалось разумным взять его с собой, хотя ему вовсе не хотелось снова практиковаться в медицине.

О, тебе уже не нужно практиковаться, парень, пробормотала Дез, подбодрив его в своей язвительной манере, и Пен позволил усталым губам благодарно дрогнуть.

Никис отобрала немногочисленные вещи, которые они сочли возможным перенести через крутые горы, когда свернут на север, чтобы проскользнуть через границу. Сапоги и платье для верховой езды для этого отрезка пути были упакованы. Для экипажа Никис надела платье с поясом, а сверху – нечто вроде свободной накидки, чтобы защитить его от дорожной пыли. Если бы не изящная вышивка, накидка вполне сошла бы за фартук. Пен обзавелся мужской туникой и свободными брюками в местном стиле; последние пришлось поспешно снабжать манжетами и пуговицами на лодыжке, чтобы подогнать под его рост. Простой покрой скрывал его статус и не выдавал призвания.

Никис по-прежнему чувствовала себя скованно в его присутствии, и ее внезапная нужда в нем лишь усилила эту скованность. Пенрик не видел ее такой напуганной с их самой первой встречи в саду виллы в Патосе, когда она переживала из-за несправедливо ослепленного брата. Никис использовала шум экипажа как предлог для молчания, и Пен не стал возражать. Он решил, что прошлой ночью она совсем не спала, потому что после первой смены лошадей Никис наклонилась вперед и задремала, несмотря на грохот.

Пен посмотрел на ее шею, изогнувшуюся под ужасно неудобным углом, и подсел к ней, чтобы выступить в роли живой подушки. Никис пошевелилась и свернулась клубком, положив голову ему на бедро, с хрипом, который он принял за благодарность. Он осторожно положил руку ей на спину, чтобы не дать соскользнуть, и был вознагражден тем, что ее сон стал крепче. Пен то смотрел в окно на пустынный пейзаж, то разглядывал полную женщину в своих объятиях. Она была очень предана тем немногим, кого считала своей семьей: брату, матери. Пен понятия не имел, как ему попасть в этот короткий список. Усилием, которое никто не оценит, он не дал свободной руке погладить ее спутанные волосы, черные и блестящие, словно лучшие свежие чернила.

Когда экипаж остановился для следующей смены лошадей, и снаружи донеслись резкие голоса конюхов, Никис наконец зашевелилась, гибко потянувшись и мило замурлыкав. Мгновение она расслабленно лежала, вцепившись в Пена пальцами, словно в настоящую подушку; увы, затем разрозненные детали восприятия сложились в единое целое. Взвизгнув, она выпрямилась, задев головой подбородок Пена, и метнулась на дальнюю сторону сиденья.

– Оу, – посетовал Пен, потирая челюсть. Никис смотрела на него немного дикими глазами, и он добавил: – Вы уснули. Похоже, вам это было нужно.

– О. – Никис отчасти взяла себя в руки. В свою очередь потерла голову и выдавила из себя: – О, простите. Мне приснился странный сон.

– Ничего страшного.

Оба привычно вышли из экипажа, чтобы нанести визит в уборную, сделать круг по двору и быстро проглотить предложенные напитки, в данном случае – чрезмерно разбавленное вино. К тому моменту как они вновь уселись на свои места, Никис пришла в себя. Похоже, сон пошел ей на пользу.

– У нас почти не было времени обсудить, как мы будем представляться, – сказала она, когда они приготовились терпеть очередной перегон. – Едва ли нам удастся сойти за брата и сестру. – Она с сомнением посмотрела на его светловолосую, холодную бледность, потом