Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Снова пустившись в путь с рассветом, к закату они добрались до ломаного хребта последней горной гряды между Орбасом и Седонией, где разбили лагерь на ночь. Ни сержант, ни его помощник не задавали вопросов; насколько поняла Никис, они часто играли роль проводников, помогавших шпионам пересечь границу.

– Похоже, это обычное дело, – прошептал Пенрик. – Интересно, пользуется ли империя тем же маршрутом – или у них есть своя излюбленная лазейка для агентов.

Аделис мог это знать.

Никис понимала, почему они ждали света дня, чтобы преодолеть следующий участок пути – с ударением на преодолеть: им пришлось спешиться и вести мулов через самые опасные уступы. Дыхания на разговоры не оставалось. Им бы не удалось воспользоваться этой дорогой три месяца назад, когда Пенрик еще восстанавливался после раны в сердце; очередное очко в пользу Миры, с неохотой признала Никис.

Ближе к вечеру они прервали не менее трудный спуск, чтобы сержант и погонщик пробрались вперед и убедились, что армейская дорога, которую регулярно патрулировали имперские солдаты, сейчас пустует. Дорога оказалась голой колеей. Они быстро пересекли ее – шедший последним погонщик заметал следы – и со всей возможной скоростью скрылись из виду.

К ночи они добрались до деревни, где смогли нанять лошадей у равнодушного фермера – по мнению Никис, солдата в отставке, неведомо из чьей армии. Обменявшись краткими приветствиями, но не именами, и купив немного зерна, сержант, погонщик мулов и их животные скрылись в темноте, не дожидаясь, пока их увидят более заинтересованные глаза. Эту ночь Никис и Пенрик действительно провели в конюшне – и были за это благодарны.

Еще один долгий день езды под гору привел их на первую хорошую дорогу для экипажей к северу от границы; эта дорога шла на запад, к Тасалону. Они отпустили проводника и его лошадей, снабдив двойным вознаграждением – половина за животных, половина за молчание. В более крупном городе с более оживленным постоялым двором им удалось снять две соседние комнаты, вымыться и переодеться в другую одежду, сменив персоны.

После позднего ужина Пенрик вежливо пожелал Никис доброй ночи и покинул ее, позволив запереть за ним дверь между комнатами. Никис долгое время смотрела на эту дверь, слишком уставшая после трех дней изнурительной езды, чтобы встать. Она поняла, что в первый – и, возможно, последний – раз осталась наедине с чародеем. С мужчиной. Какой упущенный шанс…

Службу по найму экипажей на следующий день волновало лишь, чтобы у них были деньги – спасибо щедрому кошельку Джурго – и чтобы они как можно скорее пустились в путь, принеся как можно больше прибыли. К закату они доберутся до пригородов Тасалона. По-прежнему никем не замеченные.

Хотя возможность не делать остановок, чтобы Пенрик обворовал местные храмы, определенно была преимуществом, Никис подозревала, что обратная дорога может оказаться вовсе не такой гладкой.

V

В безлунных тенях Пенрик оглядел длинную стену, которая, по словам Никис, окружала поместье Ксарре в нескольких милях к востоку от Тасалона. Он надеялся, что она не ошиблась; все стены в этом пригороде казались ему одинаковыми. Полмили назад они отпустили экипаж, чтобы скрыть свою истинную цель от любопытного кучера, после чего долго и опасливо пробирались в темноте.

Пенрик протянул руку к замку на задних воротах и подумал: Дез.

Тяжелый железный механизм открылся под отточенным магическим воздействием. Пен придержал тяжелую деревянную дверь для Никис; та подняла их багаж и скользнула внутрь. Пен последовал за ней, как можно тише прикрыв дверь.

Он спрятал их вещи за пышным цветущим кустом, стоявшим на границе большого сада.

– Вы достаточно хорошо видите, чтобы не споткнуться? – прошептал он.

– Не очень хорошо, – прошептала в ответ Никис.

Пен взял ее за руку и повел по извилистым дорожкам, которые для него не были темными.

Никис сказала ему, что здесь должны быть стражники – пусть скорее смотрители, а не солдаты – и собаки, которых выпускали на ночь. Стражников видно не было – но несколько минут спустя к ним кинулись два рычащих пса. Их тревожный лай прервался после быстрого перекрута нервов, за которым последовал – едва не опоздав – краткий шаманский гейс, убедивший животных, что эти нарушители – не враги, а лучшие друзья. И потому их атаковали не свирепостью, а любовью. Псы скакали вокруг, молотя Пена по бедрам похожими на дубинки хвостами. Пен подумал, что пара кусков мяса – при наличии – тоже отлично задобрила бы собак.

– Это не собаки, а какие-то пони, – пропыхтел он, пытаясь удержаться на ногах.

– Мастифы, – кивнула Никис. – Фу, хватит меня лизать, здоровяк!

Пен оттолкнул языки размером с мочалки и ароматом слизи и собачьего дыхания. С таким непрошеным, но хотя бы молчаливым почетным эскортом, пыхтевшим вокруг, они добрались до очередной длинной глухой стены собственно поместья. Построенный в традиционном седонийском стиле особняк окружал внутренний двор, выставляя наружу холодный камень. Но дом был трехэтажным и намного больше, чем привык Пен. На этой стороне на уровне первого этажа не было ни окон, ни дверей, запертых или открытых, однако на верхних этажах виднелось множество высоких дверей, выходивших на деревянные балконы. Кое-где сквозь изящные резные решетки сочился золотистый свет свечей.

Прищурившись в темноте, Никис принялась считать двери.

– Эта, – прошептала она, показав на дверь со светящимися ширмами. – Второй этаж.

На стене не было ни удобных лесенок, ни ползучих растений.

– Вам ведь известно, что полет не входит в число моих умений?

– Вы говорили, что вы горец. – Надежда в ее глазах была слишком сильной.

– Я был моложе. И легче. И глупее.

И тем не менее он подошел к стене и оглядел ее, высматривая едва заметные трещины и неровности на оштукатуренной поверхности. Возможно. Хотя кинутый в ставни камень тоже мог привлечь внимание, Пен предпочел бы убедиться, что это правильное внимание.

– Вы можете встать мне на плечи и подтянуться? Вы не такой тяжелый…

Пену эта картина не понравилась, но он не видел другого пути. Он попросил Никис прижаться к стене, собираясь провести на этом упоре как можно меньше времени. Пен сделал глубокий вдох, разбежался, один, два – он почувствовал, как присело под его ногами ее напряженное тело, – и с трудом ухватился рукой за край балкона. Оттолкнулся ногой от стены, на мгновение всполошившись, когда кусок старой штукатурки подался под его ступней. Затем подтянулся и перевалился через перила.

Пен приземлился на корточки, стараясь не шуметь, потом выпрямился и на цыпочках подошел к