Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

писали о девятнадцатом веке и кержаках. Пришлось его сначала убить, воздействуя на мозг, чтобы потом изобразить убийство ножом в сердце, после пыток. Минут пять мне пришлось втыкать приготовленные иглы под ногти мёртвого пахана, чтобы зрители поверили, что старик не выдержал пыток и сдал общак. Нож с иглами я завернул в приготовленный платок и взял с собой.

Деньги оказались почти все в долларах, на поверхностный взгляд, миллионов пять. И почти миллион рублей крупными купюрами. Схватил два мешка денег, обычных дерюжных мешка, и поспешил на улицу, чтобы переодеться вдали от жилья покойного. Переложил содержимое мешков в приготовленный рюкзак, куда вошли только доллары. Рубли рассовал по карманам своей безрукавки, и пошёл в поджидавшее такси. Таксист еле меня узнал в огромном полушубке, когда я снял мохнатую шапку. Забравшись на заднее сиденье, я пояснил:

— Парни подогнали, сказали, пусть все видят, что из Сибири едешь. Едем обратно в аэропорт.

Перед выходом из такси я внушил водителю, что он полночи катался на противоположном конце города и неплохо заработал на пьяных бабах. При этом сунул в карман полста тысяч рублей. По нынешним временам довольно внушительная сумма, если таксист не идиот, о нынешней ночи молчать будет в тряпочку. После этого усыпил мужчину на два часа, выспавшись, он проснётся с улыбкой и чувством хорошего заработка. А пассажиры аэропорта увидели величавого сибиряка, с обожженным морозами лицом и седыми волосами. Это был мой последний паспорт украинских боевиков, после чего их придётся уничтожать. Паспорта жечь, конечно, а вы что подумали?

Неторопливо покачиваясь, попросил билет на ближайший рейс до Свердловска, в Кольцово, вложив в паспорт две тысячные купюры. А на возражение кассира об отсутствии мест, добавил сразу пять тысяч рублей. Сняв шапку, засунул лицо в отверстие в стеклянной перегородке и громким шёпотом сказал:

— К жене возвращаюсь, в Нижний Тагил. Очень спешу, красавица!

Сорокалетняя красавица немного сморщилась от резкого запаха дорогущего коньяка и выдала билет из брони МВД, благо подходило время окончания досмотра и начала посадки. Милиционеры уже не придут. Получив билет, я подхватил свой рюкзачище в одну руку, с шапкой и билетом в другой руке направился к досмотру. Выждав очередь из двух последних пассажиров, я поставил свой рюкзак на движущуюся ленту и мобилизовал свои ментальные силы. На экран интроскопа смотрели и могли посмотреть четыре человека. Всех четверых я взял под контроль, внушая привычный багаж северянина — рыба мороженая и копчёная, немного одежды. Одновременно шагнул через рамку контроля, отвлекая одного из инспекторов на себя. Багаж прошёл интроскоп без вопросов, и я поспешил в зал ожидания. Только после набора высоты окончательно успокоился. И решил немного поспать, нервы давали себя знать.

Дальнейшая дорога домой прошла в обычном виде, шапка и тулуп с трудом залезли в тряпичную сумку, взятую на запас. Как чувствовал. Шапку и полушубок пришлось по пути изорвать и закопать в снегу зимнего леса на большом расстоянии друг от друга. Туда же в сугробы на другом повороте улетела изорванная обувь. Иголки и нож я выкинул на окраине Новосибирска. Чехлы для рюкзака тоже поменял, в Новосибирске рюкзак был ярко-жёлтым, в Кольцово я сходил по трапу с неприметным серым рюкзаком. Добравшись до Ёбурга, спрятал добычу в три тайника, рубли взял домой. В эти времена миллион уже не редкость для кооператора.

— Вот и всё, — вырвалось у меня при возвращении домой. Теперь осталось принять горячую ванну, выпить чашечку чая, бездумно глядя на телепередачу, и дать себе последнее обещание — закончить с конфискациями.

Хотя, не зря имеются поговорки на эту тему. Грубая: «Зарекалась свинья г….о не есть…». Или более тонкая, на любителя: «Никогда не говори никогда». Впрочем, по моим прикидкам, года на два развития этих денег хватит. К тому времени и наше производство должно выйти на хорошую прибыль, и стать из единичного сборочного производства, хотя бы мелкосерийным. Есть ещё надежда на книгоиздание и аптеки. Как-то обе эти отрасли процветали до десятых годов?

Глава 21

Начало 1993 года

Проснулся я рано, не было и девяти утра, машинально позавтракал и собрал Нине вещи с продуктами в роддом. Потом полезли из памяти все рассказы о нашем роддоме, высказанные знакомыми женщинами. Что в половине роддомов Ёбурга бродит инфекция, из-за чего многие роженицы правдами и неправдами устраиваются рожать в бывший горкомовский роддом, где раньше принимали только родственниц высокого начальства. Несмотря на это все районные роддомы полны, провал в рождаемости пока не наступил. Он закладывается сейчас, когда растёт безработица и обнищание горожан. А женщин, рискнувших родить, ждёт удар в самом неожиданном месте — частые осложнения после родов и высокая смертность детей и рожениц в роддомах.

Чем только не объясняли эту беду, даже отсутствием ремонта, из-за чего лезут бактерии из-под обвалившейся штукатурки. Но даже после ремонта положение не особо изменилось, как я помню по нашему городскому роддому в прошлой жизни. Все предпочитали рожать в областном роддоме. Возможно, это просто суеверие? Про осложнения помню из прошлой жизни точно, но тогда я не был связан с врачебной деятельностью и совершенно не разбирался в подобных заболеваниях. С чем это связано? Однако кто мешает привести в порядок отдельно взятый роддом? Поэтому рабочий день я начал с визита к знакомым депутатам, занявшим места в комитете социальной политики областного Совета. Оба уже были знакомы между собой, поэтому собрались вместе после моей просьбы, буквально в коридоре. В выделенном кабинете было слишком много посторонних.

— Друзья мои, — после приветствия приступил я к разговору, — у меня жена родила, и я с удивлением узнал, что нашим роддомам далеко до нормальных условий, что приводит к осложнениям среди рожениц и детишек. Сразу подумал, почему бы вам не начать свою деятельность с ремонта одного отдельно взятого роддома?

— Каким образом? Бюджеты давно распределены прежним составом областного совета. — Почти хором ответили мужчины, уже успевшие изучить свои невеликие возможности.

— Ваша задача продавить максимально быстро решение о принятии посторонней помощи для ремонта социальных учреждений. Например, сослаться на бесплатные больницы. Дескать, скоро там понадобится ремонт, а кто его будет делать? Или упомянуть о нуждающихся в ремонте школах и больницах на фоне жирующих кооператоров. Дескать, есть среди кооператоров и нормальные люди, способные сделать ремонт, но для этого требуется быстрое разрешение, чтобы главных врачей больниц и директоров школ не посадили те же отделы ОБЭП и не наказали вышестоящие инстанции. А они могут,