Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

у меня хватает на закупку комплектующих к нашему производству. Часть ещё отложена на сеть аптек. Что не мешает почти три миллиона долларов держать в запасе. Разменивать их не хочу, пусть это будет моей подушкой безопасности, слишком бурная на неприятности моя вторая жизнь. С побега началась, так и продолжается арестами и побегами. Да угрозами со всех сторон: от уголовников, от экономики, хорошо, что руководство области молчит. Пока. Возможно, губернатору рассказали о моём «волшебном» массаже. Он тоже не мальчик, подходит к шестидесяти годам. Наверняка спина побаливает, но меня ни разу не пригласил. Боится связываться, ставит обезболивающие уколы, это никому и ни к чему не обязывает. А мои массажи подтвердят поговорку — «коготок увяз, всей птичке пропасть».

Но эти тревожные мысли держал при себе, Нине рожать. К чему я её готовил ежедневно, преувеличенно чётко здоровался, напоминал, что она с момента свадьбы, вернее, с нашего знакомства ни разу не простывала. Жена верила, я не забывал её поддерживать, чтобы она не опасалась родов.

— Хочешь, я договорюсь присутствовать при родах?

— Нет, мне неудобно, не мужское это дело. — Основательная нотариус давно посоветовалась с рожавшими женщинами и знала все некрасивые моменты такого события. Я тоже знал, всё же на учёбе пришлось побывать и при родах, и предложил удобный обоим вариант.

— Тогда я посижу в коридоре, сниму часть болей и залечу все разрывы. Не за секунду, чтобы не пугать докторов. За час-полтора, чтобы они сами не поверили в первоначальный осмотр.

— Говорят, обезболивать нельзя во время родов. Процесс может затянуться, — забеспокоилась жена.

— Нельзя мышцы обезболивать и лекарства колоть. А я только облегчу боль, и тело будет работать, и мышцы напрягаться, тоже будет больно, но не очень. Не забывай, я доктор, только без диплома, — улыбался я Нине.

— Хорошо, сиди в коридоре и меня не трогай. Мне от твоего присутствия станет легче, — решилась жена, чему я действительно обрадовался. Роды для женщины — большой страх, особенно первые.

Так за разговорами и подошло время рожать, с первыми схватками я отвёз жену с собранными вещами, да сам перебрался в коридор роддома. Договорился с главным врачом, который оказался одним из моих старых клиентов, он и его жена. Поэтому меня не только пустили в коридор, но и обеспечили кушеткой. Подремать, если всё затянется. Но я почему-то был уверен, что всё пройдёт хорошо и не удивился громкому крику младенца. Ребёнку мы с Ниной выбрали имя давно, без всяких суеверий.

Утром я дежурил под окнами палаты моей жены с восьми часов, чуть не замёрз. Как раз наступили холода в сорок пять градусов. Зато никакой облачности, яркая солнечная зимняя погода. Записку и рекомендованные продукты я отправил в передаче, сам помахал руками и поспешил домой. Предупредил, что завтра приду после обеда, больно холодно с утра, в обед солнце немного разогреет воздух. Попрощался с Ниной и поспешил домой, экипироваться. Я всё же рискнул устроить реквизицию в Новосибирске, где всё давно известно, и город там большой, больше миллиона жителей, запасы общака будут не меньше ташкентских. Надеюсь, без золота, которое вряд ли когда удастся продать, в лучшем случае лет через десять за границу.

Роды Нины были единственным шансом отлучиться из дома на сутки без её обмана и опасения, что она узнает. Я обещал жене, что не буду ездить в Челябинск с ночёвкой, и я сдержу своё слово. Во-первых, я уеду не в Челябинск, во-вторых, без ночёвки. Какой уж там ночлег, живым бы вернуться. Все свои расчёты по Новосибирску закрепил выявленной способностью воздействовать на контролёров интроскопа. На сей раз одной спортивной сумкой я не обойдусь. Придётся в качестве ручной клади взять большой рюкзак, ёмкостью не меньше четырёх вёдер. Учитывая, что я оденусь добытчиком с Колымы, вопросов по рюкзаку не возникнет.

Дополнительно я под большой полушубок из нашей стриженной овчины надену на себя длинную безрукавку с обилием карманов, чтобы выглядеть на обратном пути толстяком, неуклюжим и выпившим. Коньяк для полоскания рта и брызганья на воротник, взял с собой. Шапка, естественно, будет енотовая, с большим мехом, в диаметре почти метр. Все запомнят именно одежду, которую я сниму в туалете аэропорта Кольцова, сразу по прилёту. Со стоянкой машины уже договорился. Как в известной комедии: «Жених согласен, родственники жениха согласны, осталось невесту уговорить». Так и у меня, план готов, даже с вариантами «Б» и «В», в случае изменения обстоятельств.

Осталось всё грамотно выполнить, а этого у меня не отнять. Из Кольцова я улетел по документам обычного Екатеринбургского пенсионера, умершего в сентябре. Я по делам заглядывал в бесплатную столовую, где тот и умер после сытного обеда. В ожидании приезда милиции, привычно проверил карманы и нашёл там паспорт. Поскольку пенсионер был всем знаком, его адрес и фамилию знали без документов, паспорт я прикарманил, мягко говоря. Не всё хохлам летать в Сибирь, могут и заметить уголовники связь. А тут если и догадаются проверить данные всех пассажиров из Кольцова, так прописка у дядьки пермская. Этим и привлёк меня его паспорт. Концов отыскать будет невозможно, кто будет проверять восьмидесятилетнего старика? Может и для покойника паспорт был чужим? А его владелец жив, здоров и невредим?

Короче, в Новосибирском аэропорту на такси садился курносый парень с рыжими кудрями, выбивавшимися из-под вязаной шапочки, и сумкой через плечо. Для сумки я придумал чехлы ярко-красного и ярко-жёлтого цвета, внутри сумки лежал рюкзак, тоже с двумя яркими чехлами. Пусть и они отвлекают внимание свидетелей. Впервые я обнаглел настолько, что попросил таксиста меня подождать в трёхстах метрах от жилья смотрящего за городом. На улице была темень, хоть глаз выколи, но маленький огонёк на ладони — вся моя магическая «мощь», осветил мне дорогу. Как обычно, до самого главного «босса» я использовал только физическую силу, вышибая своих противников с одного удара. Думаю, кроме курного лица и рыжих кудрей ничего у них в памяти не останется.

Вор в законе Колымага оказался огромного роста, заросший бородой по самые глаза. Он и кличку-то получил не из-за Колымы, а из-за огромного роста и широких плеч, настоящая колымага по уральскому говору. Так называли большие телеги и грузовики, старые и нагруженные доверху. Старость не дала ему среагировать вовремя. Я успел его ударить первым, а потом пришёл черёд ментальных усилий. Колымага оказался старовером истинно сибирской закалки. Не доверял никому. И весь общак держал у себя под кроватью, как в книжках