Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

Я не стал спорить.

* * *

Матео аккуратно приоткрыл дверь соседней спальни.

В гостиной царил беспорядок хорошего праздника. По полу расползлись диванные подушки, на люстре покачивался его собственный галстук, из ведёрка с растаявшим льдом торчала перевернутая бутылка.

Его вчерашняя знакомая собирала по гостиной бельё. Делала она это по-хозяйски, выуживая предметы туалета из самых неожиданных мест: из-под дивана, из цветочного горшка, с дверной ручки. Каждой пропаже она коротко радовалась и отправляла её в сумочку.

— Я, кажется, оставляла трусики в этой спальне, и бюстгальтер на лампе… Странно, кто их убрал на стул… — довольно заключила она. — Классно повеселились.

— Ага, — согласился Матео и на всякий случай уточнил: — А как мы…

— Сначала мы начали в этой спальне, потом, когда ты меня раздел, мы переместились в гостинную, там на терассу, — улыбнулась она, подходя к Матэо, — А ты любишь экстрим. Еле уговорила тебя переместиться в спальню.

Уточнять дальше он не рискнул.

Матео побрёл искать второй ботинок и по дороге зацепился взглядом за прикроватную тумбочку. На ней, поверх его мятого пиджака, лежали часы. Их он видел каждый день на своем начальнике.

Часы Виктора дэ Фуэго.

Каким образом они попали на тумбочку в его спальне, оставалось загадкой.

— О, это же босса, — Матео поднял пиджак и убрал часы во внутренний карман. — Отдам. Забыл, наверное.

За его спиной девушка выразительно хмыкнула.

Второй ботинок нашёлся в ведерке со льдом.

* * *

Кондиционер гудел под потолком без всякой пользы. В комнате пахло остывшим кофе, чашку которого Мачадо так и не допил с обеда.

Он сидел за столом и неторопливо листал папку. Бумага была свежая. Сводки, выписки, копии договоров, список сотрудников, схема поставок. Работали профессионалы и собрали всё, до чего смогли дотянуться.

Начальник охраны устроился напротив, в кресле для посетителей. Крупный, седой, с ладонями, которыми удобнее ломать, чем писать. Мачадо ценил в нём именно этот навык.

Страницы шуршали одна за другой. Где-то внизу город гудел пробками.

На последнем листе Мачадо задержался, перечитал, потом вернулся к началу и пролистал еще раз, уже быстрее.

Наконец он фыркнул.

В столице мальчишку расписывали как нового хищника. Газеты захлёбывались, конкуренты вздрагивали от одной фамилии. А на бумаге хозяйство юного дэ Фуэго выглядит скромнее среднего владельца закусочных. Репутация всегда бежит впереди человека, это Мачадо усвоил давно, но чтобы настолько.

— И это всё? — он поднял глаза на собеседника.

— Всё, сеньор.

— Два офиса, — Мачадо постучал пальцем по странице. — У дэ Фуэго два офиса.

— Так точно.

Мачадо откинулся в кресле. Кожа под ним скрипнула.

Занятно выходит. Вся громкая империя, о которой столько разговоров, стоит на одной точке. Сломай её, и остальное посыплется само. Мальчишка вырос слишком быстро и не успел понять простую вещь: нельзя носить все яйца в одной корзине, если корзину есть кому уронить.

— То есть, если уничтожить эти два офиса, у него разрушится всё? — уточнил Мачадо, хотя ответ уже читался в документах.

— Верно, сеньор, — буднично произнес начальник охраны.

Мачадо закрыл папку и положил на неё ладонь. Улыбка расползлась по его лицу медленно, с удовольствием, как масло по горячему хлебу.

— Так чего мы ждем? Действуйте.

Глава 20

Утро выдалось на редкость мирным. Я сидел у себя и проверял сметы по южным складам, делая пометки на полях и прихлёбывая кофе. Фабрика за окном жила обычной жизнью, во дворе гудел погрузчик, по коридору ходили люди, и до полудня я рассчитывал разделаться с бумагами.

В приемной послышались шаги, два человека. Один звонкий, второй мелкий и топающий.

Я поднял голову.

В проходе стояла Ева, а за её руку держался мальчишка ростом ей до бедра. Рыжие вихры, серьёзное выражение лица и рюкзачок. Он задумчиво осмотрел кабинет, и на мне задержался не дольше, чем на остальной мебели.

Сразу видно, парнишка умеет расставлять приоритеты.

— Босс, только без нотаций, — Ева выставила свободную ладонь прежде чем я успел открыть рот. — Сегодня мой день с сыном, а у нас работы полно. Дома я сойду с ума, здесь хотя бы с пользой.

Я понимал, на сколько ей важны эти дни, и буквально прямо ей сказал, чтобы она не появлялась на работе. Но, какой бы она не была, видимо, ответственность за общее дело взяло свое.

— Мешать он не будет, — добавила она чуть тише. — Он спокойный.

— Весь в мать, — кивнул я с самым серьёзным лицом.

Ева прищурилась, прикидывая, комплимент это или наоборот, решила не углубляться и повела сына к своему столу.

Пареньку достались карандаши и стопка старых накладных чистой стороной вверх. Он стянул с плеч рюкзачок, разложил хозяйство и принялся рисовать. Ева уселась за телефон, и кабинет наполнился привычными звуками, шорохом бумаги и короткими звонками поставщикам.

В прошлой жизни моя корпорация держала в штаб-квартире целый детский этаж, с воспитателями, психологом и собственной охраной. Обходился он в миллионы и слыл социальным достижением. Как показал этот день, здесь ту же задачу решают бесплатно и с куда большим энтузиазмом.

Идиллия продержалась до первой посетительницы.

Девушка из модерации принесла график смен, заметила за приставным столиком художника и издала звук, который я слышал только от закипающего чайника. Спустя мгновение она уже пристроилась рядом на корточках и выясняла, кто нарисован на накладной. И, кажется, она забыла, зачем пришла.

— График, — подсказал я.

— Ой, да, простите, сеньор Виктор, — папка легла на стол, но глаз от ребёнка она так и не оторвала. — А можно мы его на минуточку заберём? У нас как раз перерыв.

Ева взглянула на сына. Сын пожал плечами с достоинством человека, которому без разницы, где заниматься делом.

Минуточка растянулась на два часа.

Отдел модерации у нас почти целиком женский. Полтора десятка барышень с утра до вечера разбирают жалобы и вычищают из ленты мошенников, похабщину и прочие радости свободной сети. Такая служба закаляет, и я искренне считал, что удивить этих сотрудниц невозможно.

Но все же, они сломались из за одного ребенка.

Шагая мимо зала, я застал картину маслом. Герой дня восседал в центре на кресле, выкрученном до упора, и принимал дары. Одна сотрудница клеила ему на рюкзак фирменные наклейки Виды, вторая подносила печенье, третья учила его рисовать кота. Остальные обступили его плотным кольцом и сюсюкали. О службе напоминали лишь погасшие мониторы.

— Перерыв давно закончился, — заметил я, остановившись на пороге.

По залу прокатился разочарованный вздох. Барышни