Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Потерпев неудачу в конных атаках, ни одна из сторон в этот день не рискнула продолжить сражение в пешем строю, предпочтя продолжить выяснение отношений на следующий день. Отведя войска в лагерь, каждый из полководцев стал подсчитывать свои плюсы и минусы и большего права праздновать успех, в этот день имел регент.

  Он полностью сорвал знаменитый удар Александра и был в шаге от победы, которую у него украла хитрость Эвмена, соединившего дилмахов с конными кавалеристами, чего никогда ещё никто не делал. Кроме этого, на стороне Птоломея был большое моральное преимущество, посреди сражения, неожиданно выбыл Александр, который так и не появился до конца боя. О серьезных проблемах у царя со здоровьем, известил регента таинственный Тифон, приславший в лагерь македонцев своего вестника. Это очень обрадовало Птоломея и вселило в его душу уверенность в скорой победе.

  В стане царя действительно царила горечь и обида несбывшихся надежд и ожиданий. Провал атаки катафрактов и болезнь Александра сильно ударило по настроению царских воинов. Однако Эвмену удалось быстро устранить столь опасный крен в душах своих воинов. Громко хваля храбрость своих конных, и понося врага за подлое коварство, стратег призывал отомстить врагу следующим днем, и солдаты охотно слушали его. Тут во многом сказался тот факт, что Эвмен сам лично создал эту армию и пользовался среди своих воинов непререкаемым авторитетом.      

 Поздно вечером, в царском шатре решался главный вопрос, кто поведет армию в завтрашний бой. Состояние Александра не позволило ему принять участие в военном совете и потому, этот вопрос решали без него. И здесь, впервые свою роль сыграла царица Роксана, которая вошла в шатер в то время, когда там шло жаркое обсуждение вопроса завтрашней стратегии.

  Встав во весь свой царственный рост, она торжественно подошла к Эвмену и со словами «Таково решение моего мужа и моё» вручила стратегу пурпурный плащ Александра. Все присутствующие воины не посмели перечить словам царицы, которая пришла перед этим из царской половины.

  Эвмен встал на колено и клятвенно пообещал отдать свою жизнь за царя и живот царицы, который заметно выступал среди её пышного одеяния. Все это прошло столь гладко и естественно, что мало кто из присутствующих мог заподозрить в этом мастерскую режиссуру Нефтеха.

  Придя на женскую половину, он застал Роксану в горе и смятение, и только две звонкие пощечины и суровые слова привели женщину в чувство и заставили пойти на военный совет. Мастерски сыграв свою роль, Роксана вернулась к себе, где вновь залилась слезами и успокоилась только после того, как Нефтех дал ей успокоительный настой. С некоторых пор египтянин получил статус хранителя чрева царицы и делал все необходимое, чтобы у неё не случился выкидыш.

  На следующее утро, облаченный в алый плащ и золотой шлем, Эвмен вышел к войску, и то приветствовало его громким криком, каким раньше приветствовало только Александра. Кариец приветственно вскинул руку, и войско двинулось на сближение с противником.

  Основательно потрепав катафрактов и зная, что Александр находиться присмерти, в этот день Птоломей не стал прибегать к помощи досок. Хорошо изучив тактику Эвмена, он точно знал, конной атаки сегодня не будет.

  Предчувствие не обманули регента, Эвмен отдавал предпочтение пешему бою и кавалерия в этот день, только прикрывала фланги плотных шеренг гоплитов, на которых оба полководца делали свои основные ставки.

  С грохотом и лязгом столкнулись две силы примерно равные своей мощью и возможностями, чтобы в смертельной схватке выяснить, кто из них лучше. Сарисофоры Птоломея, подобно жерновам ужасной мельницы, принялись молотить своими страшными копьями по щитам противника, надеясь рано или поздно образовать прореху в их защитных рядах. В ответ воины Эвмена пытались пробить защитную броню македонцев, чтобы добраться до воинов владеющих сарисами. Прошло некоторое время, и с обеих сторон появились людские потери, однако, как и ожидалось, среди солдат царя их было гораздо больше, обладание убийственными сарисами сыграло свою роль.   

  Крики торжества все громче и громче неслись из рядов сторонников Птоломея с каждой минутой все больше уверенных в своей победе, но Эвмен не торопился складывать оружия. Помня рассказ Нефтеха об арбалетчиках, он придвинул отряд стрелков к переднему краю сражения, и стрелки обрушили свой смертоносный груз на ряды сарисофоров.

  Кроме этого, некоторые из воинов Эвмена стали пытаться ухватить древки длинных копий и вырвать их из рук македонских воинов. Как нестранно, но этот способ борьбы с сарисами врага, оказался вполне жизнеспособным и вскоре, то одно, то другое македонское копьё становилось трофеем победителей. Вскоре в рядах регента стали появляться заметные прорехи и теперь уже со стороны воинов Эвмена уже неслись победные крики.

  Птоломей быстро оценил угрозу, исходящую из новых действий врага. У него, конечно, ещё было много солдат, способных заменить павших в передних рядах воинов и тем самым не допустить прорыва ровного строя фалангитов, но сам факт эффективной борьбы с победоносными сарисофорами действовал на македонцев удручающе. Располагая определенным количеством арбалетчиков, македонец приказал перебросить их с флангов, где они находились как защита от конницы врага и выставить их против стрелков врага и тем самым попытаться уравнять свои шансы.

  Уже около двух часов длилось это кровавое противостояние, а чаша весов так и не склонилась в пользу одной из сторон. Эвмен, полностью уверенный, что победа будет на его стороне, постоянно находился за спинами сражающихся гоплитов, всем своим видом и криками, подбадривая воинов. Они отвечали ему тем же и продолжали атаковать врага раз, за разом расшатывая оборону фаланги Птоломея. Возможно, они в этот день и смогли одолеть врага, но трагическая случайность неожиданно все изменила.

  Алый плащ Эвмена был хорошо заметен в рядах его воинов и поэтому он стал главной целью арбалетчиков регента. Их болты не однократно пролетали в смертельной близости от стратега или попадали в людей находившихся рядом с ним. Эвмен замечал эту опасность, но упрямо продолжал дразнить вражеских стрелков, твердо веря, что его смерть придет не от вражеского железа.

  Такая уверенность исходила из предсказания одной карийской прорицательницы, в раннем детстве предсказав родителям Эвмена судьбу их ребенка. Так это было или нет, и насколько грамотна была прорицательница, но одна из арбалетных стрел все-таки попала в стратега, полностью пробив его дорогой доспех.

  Крик ужаса и горя пронесся по рядам царских воинов, когда