Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Эвмен упал как подкошенный и подбежавшие к нему телохранители, стремглав понесли его в тыл к находившемуся там Нефтеху. Возник самый важный момент во всей битве, и надо отдать должное египтянину он не оплошал. Не обращая на состояние своего боевого товарища, он стащил золотой шлем с головы стратега, сдернул алый плащ и в мгновение ока надел это все на своего помощника стоявшего рядом.

 - Садись на коня и скачи вдоль фаланги, но не приближайся слишком близко. Пусть все видят живого командира и продолжают сражаться.

  Все это было сказано столь властным и уверенным голосом, что никто и не подумал, не согласиться с советником. Его помощник быстро вскочил на коня и вместе с телохранителями двинулся к войску, властно поднимая вверх руку. Как и приказал Нефтех, всадник не приблизился близко к воинам и, совершив круг, вернулся обратно.

  Появление командира приободрило гоплитов, и они продолжили битву, но наступательный порыв был уже явно упущен. Воины бились с противником уже не столь азартно и уверенней, постоянно оглядываясь на конную фигуру в алом плаще видневшуюся вдалеке. Нужно было принимать решение, и  в сторону Эвмена потянулись гонцы от простатов и гоместасов с вопросом, что делать дальше.    

  Раненый тяжелой стрелой в грудь, Эвмен полулежал, полусидел на дорогом ковре, обильно усеянный кровавыми пятнами. Кровотечение благодаря умелым действиям Нефтеха было остановлено, но стратег был очень слаб и плохо ориентировался в происходящем. Каждый вздох приносил ему сильную боль от торчащей в груди стрелы и поэтому египтянин ввел больному большую дозу обезболивающего лекарства.

  Глухие слова беспорядочно слетали с его побледневших губ, и никто из присутствующих воинов не мог понять, что говорит стратег. Видя столь плачевное положение своего друга, Нефтех вновь рискнул вмешаться в происходящие события. Склонив свое ухо к самым устам Эвмена, он изобразил полнейшее внимание и сосредоточение в попытке понять его  неразборчивый лепет. Так продолжалось некоторое время, и радостная улыбка озарила напряженное лицо египтянина.

 - Стратег приказывает начать отступление под прикрытием арбалетчиков – громко известил Нефтех и тот час, несколько гонцов устремились к помощнику Эвмена Керавну, которому предстояло совершить этот важный маневр. Напряжение сразу спало с лиц телохранителей и военачальников, и никто из них не заподозрил ловкого обмана египтянина, который совершил это во благо всех. 

  Керавн блестяще справился с полученным приказом. Умело дирижируя своими воинами, он сумел ловко оторваться от гоплитов противника и, сохраняя целостность рядов, стал отступать к лагерю. Сарисофоры Птоломея пытались преследовать противника, но из-за больших потерь были вынуждены потратить много времени на восстановление единства своих рядов.  Когда же гоплиты могли начать преследование, противник отошел довольно далеко и сближение с ним, делало хорошей целью для вражеских арбалетчиков, которые старались бить исключительно по ногам сарисофоров. Вовремя оценив эту угрозу, Птоломей приказал своим воинам остановиться.   

  Так закончился второй день сражения, в которой обе стороны показали себя достойными для одержания победы, а их соперники достойными противниками в этом деле. Регент вновь имел больше шансов праздновать успех, утверждая, что только хитрый прием с арбалетчиками помог противнику вновь ускользнуть от полного разгрома.

  Этой ночью в лагерь македонцев залетела стрела с привязанной к ней запиской. В ней предатель тифон сообщал Птоломею, что от полученного ранения  стратег Эвмен скончался, Александр вот-вот отойдет в мир иной и все руководство войска, перешло в руки молодого Керавна. От этих известий Птоломей пришел в полный восторг и приказал объявить, что завтра враг будет полностью и окончательно разбит. Так говорят боги и так, говорит он, регент Птоломей. Лагерь македонцев ликовал, но на самом деле в лагере царя дела обстояли не столь плохо.

  В отличие от умирающего Александра. Эвмен был все ещё жив и даже мог говорить. Ближе к вечеру Нефтех сумел извлечь из груди раненого стрелу и прежде чем стратег потерял сознание, он успел поведать египтянину о своей задумке. Кардиец все это время усиленно думал над словами советника о создании новой стратегии и кое-что придумал. Поэтому, оставив тяжелого больного на попечении своего помощника, египтянин приказал собрать совет, чтобы известить военачальников о воле стратега.

  Царица Роксана почти всю ночь провела возле ложа Эвмена, который так и не пришел в сознание к утру третьего дня. Все ожидали, что стратег сможет подняться и сесть на коня, но он продолжал беспомощно лежать на своем ложе.

 - Кто? Кто поведет войско в битву? – вопрошали простаты и гоместасы своих командиров, но те только молчали, выжидающе смотря на царский шатер, куда по настоянию Роксаны и Нефтеха был помещен раненый стратег. 

 - Кто поведет войско? Керавн, Агафокл, Кимон? Говори, Нефтех, я требую! – гневно выкрикнула царица египтянину, когда он вошел в шатер одетый в глухой темный плащ.

 - Успокойся Роксана, у меня сегодня очень трудный день и мне совершенно не обязательно слышать твои крики.

 - Нет, я требую, чтобы ты сказал, кто поведет войско. Я имею право знать это!! – с отчаянием воскликнула царица, и Нефтех ответил.

 - Да, ты имеешь право знать это, – многозначительно произнес он – Войско поведу я дорогая. Ради нашего с тобой ребенка и общего будущего.

  С этими словами Нефтех скинул с плеч плащ, под которым оказался золотой царский доспех, специально подогнанный под фигуру египтянина.      

 - С твоего позволения дорога – сказал бритоголовый советник, взяв висевший на подставке пурпурный царский плащ и надев на голову золотой шлем, с узкими прорезями для глаз.

 - Береги ребенка, Роксана – глухо произнес на прощание египтянин и неторопливо покинул шатер. Ловко вскочив на коня, он возвел руку к небу и войска, ответили ему дружным криком и звоном оружия.

  В этот день Птоломей был уверен, что обязательно одержит победу. Вражеская кавалерия ему была не страшна, против вражеских арбалетчиков он был готов выставить своих, и больше ничто не могло помешать ему, одержать долгожданную победу.

  В рядах противника тем ни менее произошли некоторые изменения. Вместо привычного единого строя фаланги, вражеские гоплиты были разбиты на несколько отрядов, которые хотя и составляли единое целое, между ними были свободное пространство. Птоломей с первого раза узнал в этом построении повторение военного строя, который исповедовали покоренные Александром римляне.

 - Вас побил мой брат, побью вас и я – насмешливо произнес регент, осматривая вражеский строй.  – Посмотрим, чья возьмет. Сегодня мой день! – крикнул Птоломей, обращаясь к всаднику в алом плаще.