Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Как не отговаривал его Нефтех от участия в битве, но царь твердо стоял на своем желании, если не участия в сражении, то на своем обязательном присутствие на поле боя.

  Облачившись в свой легендарный пурпурный плащ и водрузив на голову золоченый шлем, Александр сел на коня и под присмотром телохранителей направился к изготовившемуся к сражению войску.

  Солдаты и всадники громко приветствовали его появление криками и звоном оружия, но Александр только ограничился взмахом руки. Все его внимание было сосредоточено на катафрактах Карана, которые должны были стать его карающим мечом в этой битве.               

  Подъехав к своему правому флангу, Александр призвал всадников отомстить за все нанесенные мятежникам их царю обиды, и кавалеристы громким ревом обещали исполнить царскую волю. На левом фланге Александр разместил дилмахов Калисфена, центр с пехотой он отдал Эвмену, приказав стойко держаться, пока катафракты не ударят по врагу с тыла.

  Одним словом это было типичным построением царя Александра, с одним маленьким отступлением. Традиционное место во главе ударного клина, сегодня вместо Александра занимал молодой и амбициозный Каран. Однако и Птоломей был не лыком шит и полностью оправдал опасения Эвмена высказанные царю и Нефтеху.

  Хорошо зная направление главного удара противника, он приготовил им неприятный сюрприз, полностью переняв один из приемов Эвмена, который он использовал в битве с Антигоном. Как только катафракты двинулись в атаку, то навстречу им, из рядов птолемеева войска устремилось множество людей, которые держали тонкие доски, усеянные множеством толстых гвоздей. В считанные минуты они забросали ими все прилегающее к ним пространство и бросились бежать, буквально из-под самого носа кавалеристов Александра.

  Находясь за рядами фалангистов, Эвмен с ужасом наблюдал за действием противника не в силах предпринять что-либо. Его сердце обливалось кровью, при виде как движется к неминуемой гибели, краса и гордость царского войска. Единственной его надеждой было, что многие катафракты вспомнят его рассказ о коварных досках и если не отвернут в сторону, то хотя бы притормозят коней и тем самым спасут свои жизни. Об этом он неустанно молил Зевса и всех остальных богов, и его молитвы были услышаны.

  Видимо поняв, что за смертельную западню готовит им противник, многие всадники стали замедлять бег своих скакунов или отворачивать в сторону, намериваясь обойти разбросанные предметы. Это спасло им жизни, но головная часть клина, ведомая Караном, все же оказалась в западне.

  Натыкаясь на острые гвозди, лошади зверели от нестерпимой боли  и моментально выходили из-под контроля своих всадников. Вставая на дыбы, обезумевшие животные просто сбрасывали с себя седоков прямо на острые гвозди, калеча людей и калечась самим. В считанные мгновения образовался мощный затор из людских и лошадиных тел, который сразу подвергся интенсивному обстрелу арбалетчиками, загодя расположенные Птоломеем в этом месте.

  Мощные арбалетные болты пробивали насквозь доспехи и щиты македонских всадников беспомощно ползавших в этой жуткой мешанине. Крики раненых людей и обезумевших животных слились в одну чудовищную какофонию, которая стремительно разрасталась и нестерпимо било в уши всем присутствующим на поле воинам.

  От вида гибели своего ударного кулака, с Александром сделалось плохо. Руки его беспрестанно шарили в поисках оружия и постоянно натыкались на луку седла, которую то и дела сжимали со страшной силой. Когда же, до царя донеслись с поля боя ужасные крики, то не в силах сдержать эмоции он двинул коня вперед, намериваясь лично прийти на помощь гибнущим конникам.

   Зоркие телохранители вовремя заметили действие Александра и бросились за ним вдогонку. Если бы не их внимание, то царь, без всякого сомнения, разбился бы, выброшенный из седла испуганной лошадью. Они в самый последний момент успели поймать безвольное тело государя, не дав ему упасть на острые камни, в большом количестве разбросанные на земле.

  От неудачного падения, Александр лишился чувств, и его срочно отвезли в лагерь, где лекаря срочно принялись хлопотать над ним. Вскоре Александр открыл глаза, но был настолько слаб, что едва мог двигать головой и принимать воду. Вместе с этим у него сильно просел голос, и его речь можно было с трудом расслышать.

  Битва между тем набирала свои обороты. Едва стало ясно, что царские катафракты попали в ловушку, как регент сам перешел в атаку, обрушив на левый фланг Александра свою тяжелую конницу. Она не была столь сильна и профессиональна как катафракты, но выстоять против них в одиночку дилмахам Калисфена было очень трудно, почти невозможно. Вооруженные одними мечами против панцирных копьеносцев, царские кавалеристы могли продержаться чуть более получаса.   

  Это прекрасно понимал Эвмен, который едва только обозначилось движение противника, немедленно перебросил на левый фланг, весь свой кавалерийский резерв в виде конных лучников. Их стрелы заметно снизили скорость наступления всадников регента, а затем оказали существенную поддержку в самой схватке.

  Ожидая победы от своего правого фланга, Птоломей не спешил вводить в бой свою пехоту, ограничившись только перестрелкой с легковооруженной пехотой противника. Казалось, что все идет хорошо. Свой левый фланг регент полностью обезопасил, наступление на правом фланге развивается блестяще, а за свой центр Птоломей был абсолютно спокоен. Эвмен никогда не сможет прорвать строй непобедимых сарисофоров.

  Когда ему донесли, что алый плащ Александра пропал, Птоломей возрадовал и окончательно поверил в свою счастливую звезду.

 - Еще немного, еще чуть-чуть – азартно шептал он, наблюдая за густыми клубами пыли, стоявшими на его правом фланге. Именно там решалась судьба сражения, а вместе с ней и судьба самого Птоломея. С жадностью смотрел регент на каждого всадника, покидающего сражение, в надежде узнать в нем вестника грядущей победы, но каждый раз его сердце жестоко обманывалось. Враг упорно держался и не собирался уступать.

  Время неумолимо текло вперед, от сильного напряжения у Птоломея противно звенело в голове, но долгожданного известия он так и не получил. Песочные часы, которые регент специально поставил рядом с собой в начале атаки, опустели, и он понял, что большего от кавалерии ждать нечего.

   Конечно, ещё сохранялась призрачная надежда, что его кавалеристы прорвут правый фланг противника, но Птоломей отлично знал против кого он воюет, и все отпущенное ему судьбой время уже вышло. Эвмен не был тем человеком, кто милостиво подарит противнику лишний шанс одержать победу. Потерпевшие неудачу в атаке катафракты, уже отозваны назад, перегруппированы и брошены на левый фланг против кавалерии Птоломея.

  Вскоре прибывший с правого фланга гонец, полностью подтвердил