Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— И чем же ты собираешься заниматься? Морским разбоем? Кристин, ты еще совсем девочка и многого не понимаешь, пусть твой отец и пират! Неужели ты хочешь грабить и убивать?

— Во всякой профессии есть свои издержки! — отрезала Кристин и наставила на меня пистолет. — Ты славный малый, Джон, но решай быстрее. Пора выбирать якорную цепь. Роб! А ты — со мной?

— Я? — Роберт будто только что очнулся. — Кристин, а как же…

— Ты хочешь назад, на лондонское дно, воровать гроши у честных людей? Или, может быть, тебе больше по нраву отнимать то, что тоже нажито грабежом? Золото и серебро не растут на деревьях, испанцы отбирают их у индейцев, а мы заберем себе! Терять тебе нечего, Роб. Зато ты можешь стать богатым!

Роберт жалобно посмотрел на меня и я с ужасом понял, что он сейчас согласится. Но один — всего один! — из тех семерых матросов, что оставались на «Устрице», вдруг решительно встал, подошел к борту и молча спрыгнул в воду.

— Что ж, это его выбор! У нас достаточно людей, чтобы вести бриг, — утешила сама себя Кристин. — Все, я считаю, что те, кто остался, идут со мной.

— Нет! — крикнул я и вдруг почувствовал на своем плече руку Моник.

— Не торопись! — попросила она. — Не торопись, мой мальчик. Ты ведь все-таки мой защитник, разве не помнишь? А я не могу ни идти на берег к Дюпону, ни остаться тут одна с пиратами. Капитан Кристин, каково теперь мое положение? Я пленница или могу примкнуть к твоей команде?

Тут уж я раскрыл рот, как недавно Роберт. Моя прекрасная леди Моник собирается стать пиратом? Я едва не задохнулся от удивления.

— Ну, если хочешь, я тебя, пожалуй, возьму, — нерешительно согласилась Кристин, пристально разглядывая Моник. — Всякое может случиться, а лишний стрелок нам не помешает. Верно я говорю, Мерфи?

— Вроде бы, верно, — кивнул старик.

— Тогда я прошу возможности спокойно переговорить с Джоном, капитан Кристин. Это не займет много времени.

Не успел я опомниться, а Моник с неожиданной силой потащила меня в сторону. Я не знал, что предпринять. Попытаться увести ее с брига силой? Но на берегу, без пушек, я не смогу защитить ее от Дюпона. Остаться с ней? Но это означало стать пиратом. А пират, куда бы он не плыл, всегда плывет к виселице. Не говоря уж о том, что дед Джон, честный служака, никогда не одобрил бы такого поступка.

— Мне надо убраться подальше от Дюпона, — быстро сказала Моник. — От этого зависит моя жизнь, поверь! В первом же порту мы сойдем с корабля, и пусть дальше разбойничают без нас. Но сейчас, сам видишь — делать нечего, придется подчиниться этой сумасшедшей девчонке. Не бросай меня в беде, Джон!

Конечно, я не мог ее бросить. Когда ее лицо было так близко, я готов был ради Моник на все. Ничего не ответив, я обернулся к Кристин и молча кивнул. Мне показалось, наш капитан осталась довольна. Она спрыгнула с бочки и приказала поднять якорь. Роб, так ничего вразумительного и не сказавший, послушно кинулся выполнять команду вместе со всеми.

Полчаса спустя «Устрица» отошла от берега и направилась к выходу из бухты. Кристин, стоя у штурвала с развевающимися волосами, помахала рукой остающимся на Каменистом. Перестрелка там, как она и предсказывала, полностью прекратилась. Из кустов вышел Дюпон и, опершись на ружье, встал на берегу. Прежде чем его фигура скрылась за скалами, окружавшими укромную бухту, я заметил, как он вдруг сорвал с головы шляпу и принялся топтать ее ногами.

Глава пятая

Повелитель Тортуги

Путь к Тортуге занял ровно восемь дней. Именно к этому островку, что лежит к северу от Эспаньолы, направилась Кристин. По ее словам, Тортуга — настоящая столица пиратов Карибского моря. Так было всегда, уж очень удобно на острове защищаться. Но особенной популярностью у пиратов Тортуга стала пользоваться после воцарения там губернатора Ле Вассера.

Именно воцарения — получив из Франции пушки и выстроив на деньги короны неприступную крепость, Ле Вассер перестал кому-либо подчиняться. Сам в прошлом бывший корсар, знаменитый и жестокий, он знал многих пиратов и с удовольствием разрешал им отдыхать и чинить корабли в своей вотчине. Правда, было одно условие: десять процентов добычи с каждого пришедшего на Тортугу корабля переправлялось в карманы губернатора. Франция не имела достаточно сил за океаном, чтобы справиться с мятежным губернатором, и терпела его бесчинства, справедливо полагая, что основной урон все равно несут ее вечные враги — испанцы. А гугенот, еще во время осады Ла-Рошели воевавший против своего короля, теперь решил сам стать королем.

— Испанцы этот остров не заселили — зачем, если рядом богатая, большая Эспаньола? — рассказывала нам счастливая Кристин, устроившая в честь своего капитанства праздничный ужин. Мы сидели в каюте покойного Бриджиса, за его столом, среди его вещей, пили его вино и чувствовал я себя отвратительно. — Там, на Эспаньоле, было много диких свиней, потом расплодились коровы. Природа прекрасная — не случайно же Колумб так назвал остров? Сейчас главная база Испании на островах — Гавана, это на Кубе. А тогда всем заправляли с Эспаньолы. Французские охотники, буканьеры, повадились охотиться на испанской территории. А в случае опасности удирали на Тортугу, прятались там в скалах. Испанские вылазки толку не приносили — буканьеры убегали в леса, к тому же их поддерживали пираты, которые запасались у них провиантом. Там и бухта удобная, и леса много для починки. Вырос целый поселок, кажется, он называется Бас-Тер. Тогда испанцы направили на остров большой отряд и перебили почти всех, кого там застали. Буканьеры попросили помощи у Франции, ну вот король и прислал туда Ле Вассера. Только старый разбойник всех перехитрил! Теперь это не французский остров, а его собственный. Говорят, у него удивительная крепость, но я там не была — отец отправил в Англию, когда ее еще не построили. Думал, что в третий раз я не сбегу!

— В третий раз? — удивился Роб, поедая солонину с ножа. — А зачем ты убегаешь? Он же, наверное, денег тебе достаточно присылал?

— Я — пират, — объяснила Кристин и сама налила себе вина. — Что мне делать в Англии? К тому же, я родилась здесь, и здесь хочу жить.

— А кто твоя мама, капитан Кристин? — спросила Моник. — Она — тоже…

— Нет, она не пират. Мамочка была испанкой. Папаша нашел ее