Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ну… — она отводит глаза в сторону. Рассказывать о себе не хотелось.

— Не хочешь говорить — не надо. — Лиля встает с кровати, потягивается и зевает во весь рот: — ладно, у меня сегодня собрание в обед, будем тактику и стратегию обсуждать. Против «Текстильщика», тоже темная лошадка. Витька говорит, что они никак не могли «Буревестник» выиграть, а они выиграли. Говорят, у них там секретное оружие есть, хотя я этого никогда не понимала… ну то есть какое это секретное оружие, если о нем все знают?

— Наверное… ну наверное все знают о том, что оно есть, но никто не знает какое именно? — осторожно предполагает Оксана.

— Смотри-ка, а ты голова… — Лиля-Ирия смотрит на нее с легким удивлением: — значит ты и есть мозг вашей компашки, а? Ботаничка, книжки читаешь… ага. Такая как ты просто так из дома не уйдет, это от Лизы ожидать можно… ага. Вот, что Ксюша, давай так — вы никуда не уходите, я после собрания Витьку и Машку приведу, у них голова большая, они придумают что делать.

— Но у нас сегодня школа же!

— Школа у них… — фыркает Лиля-Ирия: — на часы посмотри, страдалица. У меня собрание через час… день уже.

— Что⁈ — Оксана вскочила было, но тут же — схватилась за голову: — ай-яй-яй!

— Воот. — удовлетворенно кивнула Лиля: — в школу она пойдет. В таком состоянии и до школы не дойдешь и там тебя спалят. Четыре школьницы с похмелья… ой, что будет! — она аж зажмуривается: — в РОНО на ушах стоять будут.

— Не хочу в детский дом. — хмурится Оксана.

— Понимаю. Никто не хочет. — снова кивает Лиля: — но и в семье у тебя не лучше, как я погляжу.

— Откуда вы…

— Мне вот часто говорят, Лилька ты поверхностная, мол. У нас в команде Наташка Маркова глазастая, все видит и выводы делает. — поясняет Лиля, направляясь к стулу, на котором была сложена ее одежда. Надевает футболку, вставляет ноги в короткие спортивные шорты, делает пару взмахов руками, разминаясь.

— Но я все же спортсменка. А в детстве меня называли Шаровая Молния. Потому что я всегда непоседой была. — продолжает говорить Лиля: — с крыши гаражей прыгала, по стройкам лазила, с тарзанки падала… в общем на мне всегда синяки были и царапины. Коленки так и вовсе всегда в зеленке… — она поворачивается к Оксане и смотрит на нее: — так что я многое про синяки знаю. Могу книгу написать.

— А… это тут при чем? — не понимает Оксана. Лиля смотрит на нее. Вздыхает. Садится рядом.

— Мне еще часто говорят, что я с мужчинами не умею себя вести и никого к себе не подпускаю. — говорит Лиля тихим голосом: — знаешь, ну… типа всех отшиваю. А я всегда раньше с мальчишками везде — на стройке, на пустыре, на речке. Наоборот, с девчонками не умела общаться, о чем с ними говорить не понимала. А потом… на стройке дело было, наших пацанов нигде не было, какой-то мужик там в одного одеколон глушил. И… понимаешь, синяки они же на коленках обычно или если на бедрах — то с внешней стороны бедра. А тогда я домой пришла и… в общем я много знаю про синяки, Ксюш. У тебя они на внутренней стороне бедер.

Оксану словно ледяной водой окатило. Горло сжалось:- Неправда! — она поджала ноги к подбородку, едва не опрокинув банку с компотом: — вы-то откуда знаете!

— С тех пор я никого и не подпускала к себе. — говорит Лиля-Ирия: — вот если прямо рядом, то только с девчонками. Я уж, и сама себя ругала, мол Бергштейн, мало ли что в детстве было, жизнь продолжается, да только без толку, едва только рядом мужчина, ну, близко… да еще если от него одеколоном пахнет — то все. Не могу.

— Но у вас же Витька… то есть Виктор Борисович есть! — не выдерживает Оксана: — неправда это все!

— Витька… я вот когда в первый раз его встретила, знаешь, чего подумала? Что он — безопасный. Надежный. Рядом с таким спокойно, надежно и… скучно. И почему-то захотелось вот так жить — спокойно и скучно. — говорит Лиля: — потому что от него вот этой волны страсти не идет, он как будто уже утомленный по жизни, такой вот старичок в теле двадцатипятилетнего парня. Так я сперва подумала. А потом выяснилось, что рядом с ним — скучно не будет. Так что… — Лиля разводит руками: — я и сама не могу понять, чего мне нужно, то ли спокойствия, надежности и скуки от этого всего, то ли безудержной веселухи… но с ним как-то возможно и то и другое. Хотя я не скажу, что уже определилась. Если отношения выстраивать, то я хотела бы шведской семьей жить — с Машей и Витькой… ну наверное еще Аринку Железнову взяла бы с нами — она такая интересная! Знаешь, что в «Советском Спорте» ее назвали гением и вундеркиндом?

— А… так разве можно? — Оксана была готова говорить на любую тему, лишь бы не говорить о синяках на ее бедрах, не вспоминать отчима…

— Конечно. Наверное. — Лиля пожимает плечами: — в конце концов отношения нужно выстраивать по любви, верно? А если я вот их всех люблю? Кстати, Вальку я люблю тоже, но она мне такую оплеуху пропишет если я к ней приставать стану… — она качает головой: — даже думать страшно. А с другой стороны живем один раз… — она задумывается.

— Как интересно… — выдавила из себя Оксана, все еще надеясь перевести тему.

— Вот что, Ксюша, сиди тут с девчонками. Ждите. Я Витьку и Машу приведу, вместе подумаем что с тобой делать. Лизка-то к матери вернется, перебесится и вон через площадку спать пойдет. А ты…

— Да все со мной в порядке!

— Я же тебе говорила, Ксюша. Я разбираюсь в синяках…