За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

помню только что у Ренских здесь большая обогатительная фабрика на паях ещё с парой семейств. Эти заводы казёнными просто по привычке называют, а на самом деле княжество их давно продало. Помнишь, я тебе говорила, что князь не любит держать предприятия в государственной собственности? Так что обычно княжество оставляет себе блокирующий пакет в двадцать пять процентов, а остальное продаёт на аукционе.

— То есть в княжеской зоне живут рабочие частных заводов?

— Княжеская зона так называется потому, что там действуют законы княжества. А живёт там кто угодно, как в любом городе. Ты лучше вот на это посмотри, — показала она рукой.

Дирижабль плавно разворачивался, заходя к небольшому воздушному порту, и по правому борту открывался новый район города, резко отличающийся от тех, что мы видели. Улицы с грязными лужами, деревянные тротуары, бревенчатые избы.

— А это свободная зона, — с отвращением прокомментировала Драгана. — Рассадник…

— Неужели невозможно бороться? — вопросительно посмотрел я на неё.

— А как с ними бороться? — пожала она плечами. — Артель полгода проводит в горах, моет золото или рубины. Или сидит в своей шахточке, выковыривает изумруды. Поздней осенью возвращается, сдаёт добычу скупщику. Как по-твоему, что у них дальше за маршрут?

— Кабак, бордель, каталажка? — предположил я.

— Именно так, — кивнула она, — только без каталажки. Кабак, бордель, а потом повторяют, пока деньги не кончатся. А если им этого не обеспечить, они всё разнесут, никакая стража не поможет. Сейчас тут ещё тихо, а как сезон кончается, здесь несколько тысяч старателей куролесят. Вот и отгородили им зону.

— Лена говорила, у них здесь какие-то выборные приставы за порядком следят, — вспомнил я.

— За порядком они следят, — саркастически хмыкнула Драгана. — Они из своих же выбирают, а из дерьма сколько ни выбирай, жемчуга не выберешь. Эти приставы ещё как-то удерживают своих товарищей от массовых кровопролитий, и на том спасибо.

— Всё-таки мне не верится, что здесь нельзя навести порядок. Я скорее поверю, что желания нет.

— Да, можно, — признала она. — И да, желания нет. Ты сам прикинь — если здесь порядок навести, старатели отсюда просто уйдут. Срубят себе посёлок в тайге, туда все кабаки с борделями и переедут. Здесь за ними хоть какой-то пригляд есть.

— А ещё здесь они сдают добытое княжеству, а там будут сдавать нелегальным скупщикам, — дополнил я.

— Верно, — улыбнулась она. — Вот видишь, ты и сам всё прекрасно понимаешь.

— Лена ещё упоминала, что там какие-то карлы встречаются.

— Я о них мало знаю, — призналась Драгана. — Это вроде какие-то горные племена. Иногда приходят торговать, приносят разные камни. Алмазы, по-моему, все от них идут. Вообще, мы попозже об этом ещё поговорим. Мы в городе на денёк-другой остановимся, здесь есть довольно приличная гостиница, где можно привести себя в порядок. Вот там всё подробно и обсудим.

У меня тут же появилось смутное ощущение, что мне это обсуждение не понравится.

Ощущения меня не обманули — обсуждение мне и в самом деле не понравилось. Собралась вся компания в нашем с Ленкой номере, после того как женщины привели себя в порядок — очень расплывчатый термин, который включает в себя множество малопонятных, но длительных процедур.

— Так какие у нас планы, Гана? — спросила Бобровская, когда все наконец расселись в нашей гостиной.

— Да всё такие же, — непринуждённо ответила Драгана. — Разве что надо найти какого-нибудь проводника, но в этом я надеюсь на Кеннера.

— А я-то тут каким боком? — возмутился я.

— У тебя, как у Ренского, в этом городе возможностей больше, чем у всех нас вместе взятых, — объяснила она. — Слово Ренских в Рифейске весит очень много, даже в свободной зоне.

— Вот только я не Ренский, — возразил я. — И не надо преуменьшать свои возможности — твоё слово значит здесь как минимум не меньше.

— Смотря где, Кен, — покачала головой она. — Я могу чего-то потребовать от городского руководства, у которого есть влияние на заводы, или даже напрямую от управляющих заводов, но нам от них ничего не нужно. Нам нужны свободные старатели или, может быть, даже карлы. Связи с ними наверняка есть у Ренских. И с Чермными у тебя тоже неплохие отношения, видела я, как ты с Нежаной шушукался.

— Можно подумать, у тебя с ними плохие отношения.

— Плохие, — кивнула Драгана. — Ренские меня не любят, и вряд ли станут выполнять мои просьбы. Нежана Чермная тоже относится ко мне не очень хорошо — она знает, что та самая пресловутая шестая поправка, против которой вы вместе с ней голосовали, была моей идеей.

— С чего ты вообще взяла, что у них есть связи со свободными старателями? — хмуро спросил я. — По-моему, это совсем неочевидно.

— Если у них нет таких связей, значит, единственным вариантом остаётся идти в свободную зону и пытаться найти кого-то там. Но это тоже должен делать ты.

— Да почему я-то должен это делать? — здесь я уже не смог сдержать возмущения.

— Потому что женщина там ничего не добьётся, — терпеливо пояснила Драгана. — Если кто-то из нас пойдёт, то будет просто много трупов и никакого полезного результата.

Настроение у меня резко испортилось, но возразить было нечего, она была полностью права. Вот только меня совсем не радовала идея просить что-то у Ренских. Они, вероятно, мне не откажут, но я бы предпочёл обойтись без этого. Непонятно что они попросят в ответ, да и вообще наши отношения были ещё слишком хрупкими, чтобы напрягать их просьбами об одолжениях.

Мысль просить Нежану Чермную я даже не рассматривал — за наши голоса Чермные тогда полностью и щедро расплатились. Они были мне совершенно ничего не должны, так что с ответным запросом они точно мелочиться не будут.

— Пойду в свободную зону, — вздохнув, заявил я.

— Не к Ренским? — с недоумением переспросила Драгана, и остальные тоже явно удивились.

— У нас с ними непростые отношения, — объяснил я. — Без крайней необходимости я их просить не стану.

— Я с тобой пойду, — внезапно заявила Ленка.

— Лен, туда не стоит идти женщине, — попробовал я её урезонить. — Там опасно.

— Тем более, — решительно поставила точку она. — Я тебя одного никуда не отпущу, хватит нам той рощи.

Деревянный тротуар в этом месте полностью прогнил, так что самую большую лужу нам пришлось обходить по середине улицы. К счастью, погода уже пару дней стояла ясная, и грязь успела подсохнуть. А буквально в нескольких шагах за лужей и обнаружилась наша цель — трактир «Песок и камни». На вывеске слева от названия был нарисован промывочный лоток с сыплющимся из него золотым песком, а справа художник изобразил горку разноцветных камешков.