Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Вик гневно шикнула на него, чтобы даже и не думал. Брок предложил самую маловероятную возможность:

— Или он уже мертв.

Грег нахмурился от такого варианта — убивать адера Уве было некому. С ним даже Брендон не справился.

В кабинет влетел с кофейником в руке Алистер — он почти насильно сунул кружку с горячим кофе Грегу:

— Держи! Был бы ты моим подчиненным — сам бы прибил тебя, чтоб не мучался и нас не мучил. — Он закашлялся и отвернулся в сторону.

Грег не удержался и хрипло, надсадно рассмеялся — он все же стал своим.

Одли подстраховал кружку от падения своей ладонью, придерживая за донышко:

— Пей давай. Или тебе колу притащить?

Грег лишь кивнул, делая глоток обжигающе горячего напитка. Сейчас он был согласен на все. В кабинет кто-то заглянул — у Грега не было сил, чтобы оборачиваться. Голос Калло довольно сказал:

— Ага! Нашел-таки вас, суперинт! — дежурный констебль прошел в кабинет, водружая на стол небольшую бумажную коробку с этикеткой, написанной от руки: «Артефакторная фабрика Фейн-Эш. Пробная партия нежитеамулетов. Количество 200 штук. Получатель: Управление по особо важным делам города Аквилиты».

Брок расплылся в улыбке:

— Малыш! — он бросил косой взгляд на Грега и пробормотал: — прости, я постараюсь исправиться. Элизабет — чудо!

Виктория достала из ящика канцелярский нож и быстро перерезала бечевки на коробке:

— Надо же… И Фейн не пропащий, как я думала. — В коробке плотными рядами лежали пусть чуть неказистые, но зато рабочие «зажигалки» от нежити. Сегодняшний ночной патруль уже уйдет экипированный ими, и можно будет не бояться, что нежить и немертвые закусят кем-то из констеблей. Плохие времена для Аквилиты заканчивались.

Одли пробурчал:

— Это ты еще счет от него не видела. — Он почесал в затылке и признался: — ладно, не буду наговаривать на мужика. Но он хорошо мимикрировал под гада.

Родничок в сердце затаился, словно пытался сделать вид, что он совершенно тут ни при чем. Грег не сдержал глупой, влюбленной улыбки — он эти два дня, занятый делом неры Орвуд, почти не интересовался делами Лиззи, а она ему приготовила такой вот сюрприз. Родничок довольно взорвался в сердце горячим гейзером, а потом… Грег вдруг почувствовал, что Лиззи умирает. Её эфир стал так бесконечно далеко, что натянулся тонкой струной, готовой вот-вот лопнуть. Грег проклял себя — он снова допускает ошибку за ошибкой: он во время поиска почти не проверял Морской проспект, увлекшись границами, и он практически в магическом истощении — он не в состоянии спасти Лиз.

* * *

Кейдж помог сесть на задний диван паромобиля притихшей нериссе Орвуд. Анна совсем спала с лица — Хогг помнил её бесшабашной нериссой, сбегавшей на свидания к этому… Моне… Минье. Вчерашний день ей дался тяжело, а ведь завтра день будет еще труднее: похороны. Похороны, в которых виноват Хогг. А он до сих пор не извинился перед ней. И сейчас не извинишься — Кейдж занял переднее пассажирское сиденье. Вот не при нем извиняться.

Хогг послушно сел за руль паромобиля. Он понимал, почему суперинт его отправил с нериссой Орвуд — ему самому как-то не по себе от перспектив столкнуться с непонятными монахами, командующими немертвыми. Это всегда была такая страшная сказочка на ночь: придет немертвый и съест тебя под покровом ночи! Как-то не вовремя эта сказочка стала воплощаться в жизнь. И воплощал её храм — это ж хрень полная. Еще бы понять: замеченная суперинтом странная нежить на кладбище Ванса погибла тогда в огне или нет?

Хогг плавно вырулил на Дубовую улицу. Движение было уже спокойное — обеденное время подходило к концу. Он глянул на застывшую нериссу через зеркало заднего вида:

— Нерисса Орвуд…

— Да? — она отвлеклась от пролетавших за стеклом улиц города и посмотрела на Хогга — он затылком чуял её взгляд.

— А вы не знаете, куда можно запихнуть душу? Ну… Про которые суперинтендант Эш говорил.

Даже Кейдж ожил и чуть повернулся к нериссе Орвуд. Та зарделась и принялась перечислять как на экзамене:

— Душу можно спрятать в механит, в амулет, в драгоценные камни, в вещи, в дома, в растения — куда угодно, в зависимости от цели.

Хогг заметил:

— В механиты нецелесообразно прятать души — слишком дорого получается. Амулеты… Может быть.

Нерисса Орвуд подсказала:

— Если надо скопить души и просто один раз их выпустить где-то на Ничейной земле для кормления немертвых, то подойдут даже полудрагоценные камни: надежно, занимает мало места и не жалко уничтожить.

Грегори передернул плечами: Анна была безумно умна, это даже пугало. Он сам еще не до конца осознал все, что объяснял ему суперинт, а она влет все поняла. Нерисса Орвуд иначе восприняла его невольное движение — она поправилась:

— Не жалко уничтожить — это я про камни, а не про души. — Голос её звучал отрешенно-холодно: — Я не такое чудовище, как вы подумали, Хогг.

Он посмотрел на миг в зеркало заднего вида:

— Даже в мыслях не было, что вы чудовище.

— Даже зная, что я Ванс?

Хогг серьезно подтвердил:

— Даже зная, что вы некромант и Ванс.

Анна как-то подозрительно посмотрела на него, заставляя Кейджа выпрямляться и смотреть строго на дорогу:

— Я буду подавать требование на эмансипацию.

Хогг кивнул:

— Хорошее решение.

Она добавила:

— Мне Минье подсказал вчера.

Хогг почувствовал, что хочет прибить этого Минье вот-прям-щас, чтобы не лез к хорошеньким нериссам. Хотя с другой стороны… Пусть хоть он заботится о нериссе Анне. Хогг понимал, что ему этого не позволят. Собственная совесть не позволит прежде всего. Кто она и кто он.

Паромобиль подъехал к дому леров Хейг. Хогг ради безопасности припарковался прямо перед крыльцом. Оставалось надеяться, что комиссар простит испорченный газон. Кейдж выскочил из салона, внимательно оглядываясь в поисках опасности. На его руке сияло незнакомое Хоггу плетение. Суперинт прав — надо учиться! А то силы есть, а знаний нет. Только огненное плетение и знает. Хогг вышел из паромобиля тоже оглядываясь. Вокруг никого. Тишина. Только это ничего не значит: говорят, некоторые немертвые способны перемещаться практически моментально.

Кейдж открыл дверцу, помогая нериссе Анне выйти. Дворецкий Хейгов на миг ослабил защитную сеть, формируя проход, и… Алый залп эфира буквально смял Кейджа, Анну и самого Хогга, откидывая их на крыльцо. Хрустнули кости — Хогг так и не понял: его или Кейджа? Он,