Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Вирчедвик взглянул на меня брезгливо:

— Ты и вправду рассчитывал, что я просто кивну и выйду? Приму твой лепет за аргумент, достойный внимания?

— Что-то типа того. Ну, раз нет, так нет.

Я достал свой нож.

Серебристый лёд покрыл мою кисть, затем рукоятку. Перекинулся на клинок, удлинил его на несколько сантиметров, сделав шире и толще. Теперь это был кинжал, мерцающий в полумраке.

Вся серебрянка Вереска была здесь.

Вирчедвик оскалился:

— Всё-таки притащил серебрянку из тех миров?

— Нет, собрал её у себя в имении. Неожиданно, да?

— Плевать.

Он взмахнул ножом, сверху вниз, как будто рубил сплеча, хотя между нами было метра четыре. Тень с серебром скользнула по потолку, оставив там полосу, и ринулась вниз, вибрируя. Это напоминало удар не столько клинком, сколько длинной плетью, почти негнущейся и призрачно-тусклой.

Всё произошло за доли секунды, но я форсировал восприятие до предела, и отследил удар. Под его тень-плеть я подставил нож, тоже удлинившийся. Кромки серебристых теней столкнулись с отвратительным скрежетом.

Глаза у Вирчедвика стали бешено-мутными.

Он снова ударил, а я блокировал, отступая к двери. Потолок и стены исчерчивались серебристыми линиями.

Взмах, блок, дикий скрежет. Снова. Ещё раз.

Я выскочил в коридор, Вирчедвик за мной.

Он лупил без пауз, я отбивался и отходил. Теневые плети метались, как сумасшедшие, хлестали по стенам и потолку, по гладким половицам и подоконникам, по оконным стёклам, исчерчивая всё тусклым серебром.

Воздух колыхался, в нём появлялись мутные пузыри с обрывками каких-то картинок и тут же лопались. Искажённые кадры с неведомой фотоплёнки проступали на окнах, чтобы исчезнуть через мгновение.

Сеть вокруг нас конвульсивно дёргалась, прожилки пульсировали. Клинки скрежетали.

Я краем взгляда заметил — лестница уже рядом. Блокировав очередной удар, я прыгнул в проём.

Вирчедвик выпустил на секунду меня из вида и рефлекторно кинулся следом.

Он сделал паузу между взмахами, и я этим воспользовался.

Как только он сунулся в проём, я влепил ему в лоб тыльной стороной рукояти, где обильно намёрз серебристый лёд.

Удар получился смачный.

Вирчедвик буквально подлетел вверх тормашками и грохнулся навзничь, поперёк коридора. Сознания он лишился ещё до соприкосновения с полом.

Я опёрся о стену левой рукой, пытаясь перевести дыхание. Перед глазами плыли серебристые пятна, за шиворот стекал пот.

— Извиняй, чувак, — сипло буркнул я, — в классическом фехтовании я не силён. Мне бы по-простому…

Серебристые линии в коридоре тем временем разбухали, въедались в стены. Пространство дёргалось, как на телеэкране с помехами.

На руке у Вирчедвика и на его ноже таял лёд. Капли растекались, тускло мерцая, и впитывались в пол без следа. Просачивались, наверное, на первый этаж, а дальше через фундамент в землю.

Почувствовав зуд в ладони, я опустил взгляд. На моей руке серебристый лёд истаивал тоже, капли падали на пол и исчезали. У меня не осталось даже микроскопической крошки, я это чувствовал.

Сложив нож, я убрал его. Подумав секунду, присел на корточки, сложил точно так же и нож Вирчедвика, сунул ему в карман.

Тяжело поднялся, преодолев головокружение.

В вестибюле хлопнула дверь, послышались голоса и шаги. По лестнице снизу взбежали несколько человек в одинаковых плотных комбинезонах — техники-аварийщики. Одного из них я узнал — он был на экзамене год назад, пытался исследовать подменное фото.

— Что здесь случилось? — спросил он быстро. — Мы не могли войти, мешали помехи.

— Ребята тут проводили какой-то эксперимент, — сказал я. — Что-то пошло не так, судя по всему. Я к ним заглянул, а у них тут — вот.

— Эксперимент с серебряной краской?

— Лучше спросить у них, когда оклемаются.

Несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза — и, видимо, понял, что больше ничего не добьётся. Махнул рукой, отвернувшись. Его коллеги уже склонились над лежащим Вирчедвиком, приводя того в чувство.

Я побрёл вниз по лестнице. Мне навстречу бежали другие техники и врачи.

На улице лежал снег. Огромные хлопья продолжали падать на землю, густо и медленно. Белели газоны, улицы и деревья, подсвеченные жёлтыми фонарями.

Я пошёл по дорожке. Вход на территорию Академии был закрыт, пропускали только прибывающих техников. За оградой, однако, уже собралась толпа. Я увидел и Нэссу, а рядом — её родителей.

Нэсса тоже меня заметила. Вслед за техниками она проскользнула в ворота и побежала навстречу мне. Хватать её за руки, разумеется, никто не решился.

Она была в том же свитере, что и дома, только сунула ноги в короткие меховые сапожки и закуталась в шубку длиной до талии, белую, под цвет снега.

Подбежав, она обхватила меня руками, прижалась, и я тоже обнял её. Волосы на её макушке пощекотали мне подбородок.

— Почему ты так долго? — спросила она и тихо шмыгнула носом. — Я тут промёрзла, как полярная выдра, на виду у почтенной публики…

— Разговаривал, — сказал я. — Ты ведь не разрешаешь сразу бить в жбан.

Она хихикнула с лёгкой ноткой истерики и поёрзала, прижимаясь плотнее. Поверх её головы я видел, как отец Нэссы тяжко вздохнул, а мать слегка улыбнулась.

Были в толпе и мои друзья из клана Вереска — все, кто жил в кампусе и в других районах столицы, включая Даррена с Тэлвигом. Видимо, они тоже почувствовали меня через сеть и поняли, что здесь происходит нечто серьёзное.

Я посмотрел на учебный корпус.

Сетевые прожилки уже пропали из вида, контуры здания больше не искажались, но на оконных стёклах ещё мелькали странные блики, похожие на фрагменты фотоизображений.

Мимо нас с Нэссой пронесли Вирчедвика на носилках. Он был уже в сознании и держался за лоб. Соображал он, кажется, ещё плохо и меня не заметил. Следом из здания вывели остальных «экспериментаторов». Вид у них был не менее очумелый, они едва реагировали на происходящее.

Я скосил глаза на свой перстень. Тот лилово мерцал, утратив серебристый оттенок.

— Прошу извинить, но нам придётся отвлечь вас.

К нам с Нэссой подошли двое в строгих пальто — ректор Академии, который опять напомнил мне аппаратчика из обкома, и сухощавый дядя с высоким лбом и въедливым взглядом. Дядю я узнал тоже, видел в фотографиях — лорд-арбитр собственной персоной.

— Вы помните, что здесь произошло? — спросил меня ректор. — Все остальные студенты, бывшие с вами в здании, пострадали от амнезии. Из их памяти стёрлись события последних часов.

— Я пришёл позже них, — сказал я, — и к их экспериментам отношения не имею. От комментариев воздержусь.

— Мы вынуждены настаивать, — сказал лорд-арбитр.

— К Вереску есть претензии от каких-либо других кланов?

— Их пока нет, но…

— В таком случае