"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Жаль, олени не говорят, но Дед Мороз и так знает, что вам нужно. — Светлана стала лихорадочно соображать, как можно выкрутиться из положения, чтобы угодить детям.

— Вань, пожалуйста, будь осторожнее. — Попросила Полина. — Ты теперь отвечаешь за трех женщин.

— За Алену отвечает Леха. — Ответил Иван.

Сестра, милующаяся напоследок с Алексеем, услышала его и показала брату кулак.

— А вдруг я говорю не про Алену. — Полина хитро посмотрела на мужа. — Что мы с тобой, зря задницы морозим в доме свиданий.

Иван напрягся.

— Что, есть подозрения? Я же…

— Ты же. — Полина улыбнулась. — Подождем чудес от Деда Мороза. — Она обняла Ивана и прошептала на ухо. — Только попробуй не радоваться.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему. — Попытался напомнить ей Иван.

— А мне пофиг, что ты там думаешь. Годы идут, детородные функции угасают, а за нами в старости кто-то должен заботиться. Чужих стариков волкам бросят, тебе хочется такой финал на излете жизни? — спросила Полина тихо.

— Нет, конечно.

— Тогда проси дедушку Мороза, чтобы он дал нам ребеночка.

— Ладно, когда буду передавать оленей, непременно передам твое пожелание.

— Наше. — Уточнила Полина.

Иван вздохнул, оставил Полину и подошел к оленям. Толкнул Одиссея в круп.

— Давай, друган, на выход.

Олень нехотя повиновался. Подниматься приходилось по ступенчатому подъему. Каждая верхняя часть ступени соответствовала периоду потепления. Тогда верхний слой снега подтаивал, а с наступлением морозов замерзал, превращаясь в слой ледяного наста. Вес человека ступени держали без особых проблем, но на оленях их еще не проверяли. Оставалось надеяться, что широкие копыта и изрядно снизившийся вес помогут им одолеть подъем без разрушительных последствий.

Марсель забрался наверх и призывал оттуда Одиссея, который не сразу понял, чего от него хотят.

— Эй, ты же у нас известный исследователь, поднимайся, тут целый океан снега. — Пошутил Марсель.

Пришлось изрядно потолкать глупое животное на ступени, прежде, чем оно сделало шаг. Зато потом, почуяв свободу, олень взлетел по ним на самый верх. Пенелопу упрашивать уже не пришлось. Она самостоятельно, элегантно и грациозно поднялась следом. Ступени немного покрошились под их весом. Иван поднялся наверх после всех. По снежной целине дул холодный северный ветер. В углублении расчищенного пространства вокруг вагончиков он почти не ощущался.

— Пока всем. — Иван помахал на прощание.

— Когда вернетесь? — спросила Валентина.

— Вечером или ночью. — Пообещал Иван. — Не успеете соскучиться.

Руфина, жена Марселя, помахала мужу снятым платком. Валентина перекрестила всю компанию и прошептала молитву. Полина показала мужу кулак. Он послал ей в ответ воздушный поцелуй. С того момента, когда они официально стали считать себя мужем и женой, отношения претерпели некоторые изменения. Полина перестала считать себя нахлебницей, Иван перестал стесняться проявлять чувства открыто. Это привнесло в молодую семью больше гармонии, определенности и душевного спокойствия.

Марсель оглядел горизонт. Снег выровнял неровный ландшафт, превратив его в подобие дна высохшего соленого озера на котором ставили рекорды скорости. Ветер нес по жесткой поверхности звонкую снежную пыль, ложившуюся извилистыми подвижными хвостами.

— Очень рассчитываю на твои навыки следопыта. — Произнес Марсель. — Глазу зацепиться не за что.

— Если погода не поменяется, то обратную дорогу найдем без проблем. — Пообещал Иван.

— А знаете, ребята, я бы поставил парус на сноуборд и покатался. — Заявил Леха. — Видел такое в интернете.

— Прикольно. — Согласился Марсель. — Это меня заинтересовало. Вернемся, подумаем, как сделать. Мы могли бы заняться хоть чем-то, кроме колки дров и отупляющего сидения на своей кровати. Как думаешь, Иван?

— Здорово. — Ответил он без особых эмоций. — А из чего парус делать?

— Не знаю, придумаем что-нибудь. — Марсель не хотел отказываться от занимательной идеи.

Она подарила ему цель, добавляющую жизни красок. Твердый снег, почти лед, идеально подходил для скольжения по нему. Вся территория от разломов до южного вала являлась безопасным катком. Человек не мог жить одной работой и мыслями о ней. Так можно было впасть в тоску от осознания, что впереди нет ничего, кроме бесконечной борьбы за выживание.

Одиссей и Пенелопа громко топали по твердому насту и периодически оборачивались. В их взгляде читалась неуверенность по поводу причин их беспокойства. Рядом с людьми они чувствовали себя в относительной сытости и безопасности.

— Вы еще не знаете, в какие райские кущи мы вас ведем. — Со смехом произнес Марсель, поняв причины неуверенности животных. — А если нет никаких кущей? — Спросил он у Ивана.

— Не знаю. — Иван пожал плечами. — Не хочется их убивать перед детьми. У них и без этого детство не задалось, а тут мы еще со своей прагматичностью.

— Вон оно что. — Удивился Марсель. — А ты был бы мировым папашкой.

— Сговорились? — Иван решил, что вся община в курсе желания Полины скорее забеременеть.

— Не понял. — Удивился Марсель. — А, извини, наступил на больной мозоль. Я вообще говорил, без всякой привязки к настоящей ситуации, чисто гипотетически. Характер у тебя педагогический, правильный и заботливый.

— Всё-таки сговорились. — Иван рассмеялся. — Полина умеет плести интриги, даже не поймете, как она вас настроит на то, что ей нужно.

— Не вижу в этом ничего плохого. Она не дура, а желание растить детей естественная потребность. Мы с Руфиной собирались взять ребенка из детского дома в свое время, но не решились. А теперь жалеем, что время и возможности ушли. Вот реально, через двадцать лет мы с женой будем ничьими стариками. Придется вашим детям отвозить нас за околицу, на съедение волкам.

— Где-то эти разговоры я уже слышал. — Иван усмехнулся. — Не переживай, дожить до старости не многим из нас удастся.

— А что помешает? Голод? Нападения врагов? Новые катаклизмы?

— А ты представь, что у тебя случился аппендицит, или серьезная аллергия на что-нибудь. — Спросил Иван.

— Ну, да, лучше не болеть. Даже глистов нечем вывести, а они в нашей действительности очень вероятны. — Марсель повздыхал.

Отряд уперся в южный вал, ставший из-за наметенного на него снега намного ниже и более пологим. Олени полезли вверх, но стали скользить копытами по склону. Пришлось поупираться, толкая их сзади. Пенелопа, более грациозная, выскочила первой и замерла на краю, глядя вдаль. Порыв ветра закружил ее в снежном вихре, на мгновение превратив в призрачного оленя. Иван в очередной раз подумал, что природа дает им какие-то знаки через Изольду и чудом выживших оленей. Какие, он еще не понял. Видимо шестое чувство, атрофировавшееся в цивилизованной жизни, еще не развилось до понятной интерпретации знаков, на которых разговаривает природа.

Иван шлепнул Одиссея по ляжке, чтобы он собрался наконец и полез вверх по склону. Тот сразу все понял и прыжками взобрался на вершину.

— Как у людей, пока пинка не