"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

Отмыл руки от грязи и взялся повыше.

— Тяните. — Крикнул Иван.

Веревка натянулась. Упора для ног на насте не было никакого, подъем мог затянуться. Иван помогал напарникам как мог. Он сам перебирал руками, упирался во все выступы ногами, даже замирал на какой-нибудь едва заметной площадке, чтобы товарищи передохнули. А снаружи завывало. Снег и снежная чешуя, оставшаяся от полировки наста ветром, летели вниз, не давая открыть глаза.

Последние метры оказались самыми сложными. Иван уже обессилел. Руки онемели, горло саднило, а голова кружилась. Он сделал замок из ног, зажав между ними веревку и оперся на них.

— Дайте отдохнуть немного. — Попросил он.

— Отдыхай. — Разрешил Марсель. — Как отдохнешь, кричи.

— Ага. — Иван закрыл глаза и прислонился к сырой верёвке.

В висках громко стучала кровь. Сердце трепыхалось, как у загнанного зайца. Иван подставил лицо под снег и замер. Снег таял на коже и охлаждал кровь.

— Я готов. — Крикнул он.

— Погнали.

Веревка дернулась вверх. Иван распрямился, перехватился выше, подтянулся, снова перехватился и оказался у самого края дыры. Подтянул ноги, сделал замок и поднялся выше уровня снега. Марсель, держа верёвку левой рукой, ухватил правой его за воротник и вытащил на наст. Все трое упали без сил и не могли пошевелиться несколько минут, игнорируя метель, образующую рядом с ними сугроб.

— Спасибо. — Произнес Иван.

— Пожалуйста, но больше так внезапно не пропадай. — Попросил Марсель. — Как бы мы дорогу домой нашли без тебя?

— Обещаю.

— А ты зачем туда пошел?

— Сумку ветром понесло, хотел догнать.

— Догнал?

— Нет.

— Капец, как сумку жалко. — Марсель громко рассмеялся.

Глава 16

Чтобы поесть горячего, пришлось серьезно надышаться едким дымом от горящей мебели, но оно того стоило. Когда все идет вразнос, значение любого элемента, определяющего в прошлом понятие уюта, умножается в несколько раз. Горячий ужин на фоне дикого мороза показался чудом. Михалыч постарался на славу, добиваясь того, чтобы экипаж отвлекся от пугающей действительности. На сытый желудок и спалось лучше.

Игорь свернулся в клубок в каюте капитана, пропахшей дымом, и накрылся с головой. Он так делал в детстве, когда болел или, когда у него возникали проблемы в жизни. Одеяло ограждало его от сложного мира, а поза эмбриона подсознательно возвращала во времена материнской утробы, где он находился в полной безопасности.

— Капитан, Игорь, проснись. — Кривцов тряс его за плечо.

— Что опять? — Игорь распрямил затекшие ноги и уперся в чье-то тело. — Приморозило?

— Да какой там, наоборот. Чертовщина творится. Осторожнее, дверь открыта, не провались. — Попросил Кривцов.

Игорь нащупал дверной проем и удивился, металл был теплым, хотя с вечера его лучше было не касаться голой рукой.

— Там что, припекло? — Капитан спустился вслед за старшим помощником.

В коридоре оказалось еще теплее. Быстрый необъяснимый перепад температуры привел к тому, что промерзший корабль начал потрескивать и щелкать.

— Я в туалет захотел посреди ночи. — Начал Кривцов. — Выбираюсь сюда, становлюсь на мостик и понимаю, что на дворе ни фига не мороз. А изморозь тает так резко, аж шуршит. Смотрю в небо, а облака исчезают прямо на глазах.

Он выбрался из коридора и встал на остатки капитанской рубки. Воздух снаружи нагрелся как в бане. Игорь даже прикрыл лицо рукой как в парилке с непривычки в первые секунды. Мир в очередной раз изменился до неузнаваемости. Теперь он стал зыбким, дрожащим от испарений. Куда ни брось взгляд картинка слоилась оптическими иллюзиями от мощного марева. Жар стоял испепеляющий.

— Бак с горючим может бахнуть. — Предположил Олег. — Как думаешь, капитан, откуда такое пекло? Неужели мы проходим через все казни?

— Без понятия, Олег. Ты у нас знаток природы. — Игорь пребывал в шоковом состоянии. — Нам надо срочно уходить, но куда? — Он растерялся.

Происходящее так сильно выбивалось из понятия чрезвычайного происшествия, что никакой опыт не мог дать верную рекомендацию к действию.

— Соляра разорвет бак, уходить надо по-любому. — Кривцов посмотрел вниз.

Вокруг судна собирались лужи из растаявшего льда и снега. Любое промедление грозило затоплением. Природа словно отыгрывала назад перегиб с жутким морозом, но снова перегнула палку.

— Откуда тянет пеклом? — Игорь попытался определить направление ветра, но из-за крайней растерянности у него не получалось.

— С материка. — Ответил Кривцов. — А с моря дует холодом. Лед тает, скоро здесь будет стоять вода и мы вообще никуда не уйдем.

— А смысл идти на берег, если оттуда дует пеклом? — Спросил Игорь.

Он снова подумал о молодой супруге и у него сделалось невероятно пусто на душе. Всему виной были деньги. Желая зарабатывать много, потому что это казалось нормальной идеей, синонимом счастья, они с женой, наоборот, погрязли в долгах. Игорь вынужден был искать работу и идти в море, и в страшный момент оказаться далеко друг от друга без всякой возможности помочь или хотя бы справиться о состоянии. Игорь с трудом сдерживал себя, чтобы не впасть в депрессию. Едва он поверил, что скоро окажется на берегу и доберется до Архангельска, как новая беда, жуткая в своей необъяснимости, снова поставила перед ним преграду.

Из всех кают зазвучала водяная капель. Корабль оттаивал. Капитан разбудил команду и для каждого ее члена неожиданное пекло воспринималось самым шокирующим образом. Возникла дилемма, куда идти. Вернется назад угнанная на север вода в ближайшие дни или нет? Как далеко забрался горячий воздух? Сколько времени он продержится? А что будет, когда он остынет, приморозит снова или температура выровняется?

Ответов не было, и соответственно, не было решения. Сошлись на том, что корабль опасен, но на ближайшие часы он мог еще поработать термосом, защищая от пекла.

— Что там дальше должно быть, саранча? — Мрачно поинтересовался боцман. — Горящая сера, всадники апокалипсиса? Капец, я не думал, что доживу до таких времен. Думал, что ничего хуже войны не бывает. В голове не укладывается. Это ведь реально конец света, стерилизация планеты от всего живого. Не только он нас, людишек, но и от всех животных, птиц и прочего. Они-то чего не угодили?

— А ты когда флягу стерилизуешь хлоркой, интересуешься составом микробов, кого оставить, а кого убить? — Спросил у него Михалыч.

— Нет, всех под чистую убираю.

— Вот и с нами так же. Богу что микроб, что человек, одинаково. Это мы думаем, раз мы разумные, то нас и жальче. И вообще, я считаю, что смерть только нам кажется страшной, а в глобальном смысле, на уровне бога, это всего лишь переход из одной формы существования