Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест. - Алёна Орион

— СЕЛЕНА! — взмолилась Юля.

— Ладно, ладно... вот! — Из книги выпал листок. Сложенный вчетверо. Селена потянулась, но не успела — листок, влекомый каким-то злым роком, плавно спланировал вниз и шлёпнулся прямиком в лужу на полу.

— НЕТ! — завопил Паша.

Но было уже поздно. Вальдемар, не церемонясь, выловил листок из воды и поднёс к глазам, разбирая расплывшиеся чернила.

— «Вы близки... — прочёл он с трудом, щурясь. — Идите к тому... кто считает, что осень — это не время года, а состояние души... Он знает тайну тишины». — Медведь фыркнул. — Опять эти загадки! Кто этот маньяк, выпускник литфака?! Может, он ещё хокку пишет на досуге?

— Погоди, — Кира выхватила у него записку, поднося её ближе к лицу. — «Осень — состояние души»…

Она вдруг осеклась. По её лицу пробежала тень узнавания.

— Это же Генри!

— Кто? — не понял Вальдемар.

— Генри! Психолог-неформал! — Кира уже входила в раж. — Тот, что постоянно ходит в чёрном, читает Ницше в туалете и на каждой паре утверждает, что сезонное аффективное расстройство — это, цитирую, «высшая форма экзистенциального просветления»!

— А «тайна тишины»... — подхватила Селена, у которой в глазах уже загорелись знакомые огоньки азарта. — Он же ведёт тот кружок медитации! Куда ходит полфакультета, чтобы «обрести внутреннее молчание». А на самом деле — чтобы просто посидеть в тишине и не слушать Карла!

— БИНГО! — Селена щёлкнула пальцами так громко, что кот снова вздрогнул. — Он не просто знает цену тишине, он её фанатик! Он готов медитировать по восемь часов подряд! И у него был бы железный мотив — навсегда заткнуть нашего певца!

— Значит, наш финальный босс — философствующий психолог? — Вальдемар недоверчиво покосился на свои медвежьи лапы, будто сомневаясь, что они подходят для схватки с представителем гуманитарных наук. — А я-то думал, будет кто-то посерьёзнее. Ну, не знаю, вампир. Или декан.

— Не недооценивай силу скучающего гуманитария, — мрачно произнёс Паша, внезапно вклиниваясь в разговор. Его лицо стало серьёзным. — Особенно того, кто добровольно читает Ницше в туалете. Это признак особой, изощрённой формы безумия. Такие люди способны на всё.

— Хорошо сказано, — кивнула Селена. — Тогда чего мы ждём?

Она с победоносным видом швырнула книгу обратно в ошарашенные руки Паши. Тот поймал её на рефлексах, чуть не выронив кота.

— Бежим вырывать нашего Карла из лап просветлённого маньяка! — провозгласила она. — И надеюсь, к этому моменту он уже успел выучить что-нибудь из репертуара Rammstein. Это было бы эпично.

Команда уже развернулась к выходу, когда сзади раздался возглас:

— ПОГОДИТЕ!

Паша вскочил со скамьи так резко, что его установка жалобно звякнула. Одна из шишек отвалилась и покатилась по полу.

— Я С ВАМИ!

Все замерли и обернулись.

— Что? — не поняла Кира.

— Я. С. Вами, — Паша уже срывал провода со стен, запихивая их в карманы. Шишки тоже полетели в карманы. Блокнот — подмышку. Кот остался сидеть на скамье, наблюдая за происходящим с выражением «ну наконец-то, может теперь меня отвяжут от этого безумия». — Если этот «просветлённый маньяк» оперирует такими сложными методами доставки сообщений, как подбрасывание книг с точно подобранным содержанием, это требует глубокого научного анализа!

Он схватил кота, который возмущённо фыркнул.

— Это же чистейший научный метод! Гипотеза! Эксперимент! Проверка! — Паша прижимал кота к груди, словно священную реликвию. — Я должен зафиксировать весь процесс! Задокументировать! Это же бесценный материал для диссертации! Виолетта, ты только представь!

Кот — видимо, это и была та самая Виолетта — издал звук, больше всего напоминающий «отпусти меня, псих».

— Паша, — осторожно начала Кира, — ты понимаешь, что мы идём искать похищенный кактус, а не проводить полевые исследования?

— ЭТО ОДНО И ТО ЖЕ! — воскликнул физик, и в его глазах заплясали огоньки одержимости. — Групповая динамика в условиях контролируемого абсурда! Коллективное решение задач под давлением времени и стресса! Влияние иррациональных факторов на процесс принятия решений! Мне нужно зафиксировать частоту пульса, когнитивные искажения, коэффициент раздражения!

Селена и Кира переглянулись. В их взглядах промелькнуло одно и то же: «Ещё один чудак в команде. Ну почему бы и нет?»

— Ладно, — тяжело вздохнула Селена. — Но! Если твой научный интерес приведёт к разрушению университетского имущества больше, чем мы уже разрушили, мы оставляем за собой право применить к тебе воспитательные меры. С помощью этой самой книги. По голове. Неоднократно.

— Принято! — Паша сиял, как ребёнок, которому разрешили не ложиться спать в десять.

Реакция на одобрение была мгновенной. Паша с громким торжествующим воплем «ЭВРИКА!» швырнул блокнот вверх, целясь в дверь. Блокнот, однако, промахнулся, взмыл к потолку и с хрустом застрял между деревянными балками, откуда теперь свисал, как сталактит.

— Оставим как есть! — прокричал Паша. — Потом достану!

Он сгрёб в охапку кота, который к этому моменту принял форму недовольного пушистого багета — длинного, жёсткого, с торчащими во все стороны лапами.

— Виолетта, ты представляешь?! — восторженно вопил Паша, выбегая из сауны. Кот болтался у него подмышкой, как плюшевая игрушка. — Это же идеальные условия для изучения групповой динамики! Мы должны зафиксировать всё! Температуру! Влажность! Уровень сарказма на квадратный метр!

Кот издавал звуки, которые можно было истолковать только как древнеегипетские проклятия, и периодически пытался лапой стащить с Паши очки.

— Погоди, — спохватилась Кира, глядя на его ноги, — ты же в одних носках!

Но Паша уже исчезал в коридоре, оставляя за собой мокрые следы на полу и запах жжёной проводки, который, видимо, въелся в него настолько, что стал частью образа.

— Ничего, — философски заметила Селена, нагибаясь и подбирая с пола выпавшую из книги закладку. — Зато теперь у нас есть живой детектор паранормальной активности. Или хотя бы кто-то, на ком можно будет испытать книгу в качестве оружия ближнего боя.

Издалека, из глубины коридора, донёсся возбуждённый вопль:

— НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, Я ПРОВЕДУ ЗАМЕРЫ ПО ДОРОГЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ СЕКУНДОМЕР!

И приглушённое кошачье ворчание, явно означавшее: «За всё это издевательство мне положена пожизненная пенсия. В виде тунца. Ежедневно. Пока я не забуду этот кошмар.»

— Команда растёт, — резюмировала Кира, глядя вслед физику. — Интересно, сколько ещё народу мы соберём до финала?

— Не знаю, — усмехнулась Селена, — но если так пойдёт дальше, к концу квеста нас будет достаточно для полноценного митинга. Или революции.

Вальдемар, всё ещё ощипывающий с себя перья, мрачно добавил:

— Лишь бы этот психолог оказался последним. А то боюсь, следующим будет сам ректор.

— Не накаркай, — одёрнула его Юля, прижимая к груди пустой горшок. — Хотя... было бы забавно.

Они двинулись в путь. Теперь их было шестеро: фея без крыльев с горшком, медведь в облепленной перьями шкуре, девушка в