Адвокатка Бабы-яги - Евгения Викторовна Некрасова

спать. Дети деревни пинают гостей и велят, чтобы уходили, чтобы не ели их еду, не спали в их домах. Но мальчики спят крепко, а девочка просыпается. Деревенский мальчик с грязью вокруг рта говорит ей, что враг разделил пленную толпу на две части, и это чтобы было легче расстрелять и закопать её в поле. А из деревни, бебебе, враг никого не взял, кроме коровы. Девочка бьёт этого мальчика так, что он сразу плачет. Она будит брата и брата-рифму. Дети бегут, даже не берут варёные картофелины, которые им ещё с вечера готовит деревенская мать.

Брат, брат-рифма и девочка гонят на тонких ногах по лесу, прям по дороге, по следам, даже не прячась больше по бокам за деревьями. Сбавляют потом немного, а то у всех колет под рёбрами и заканчивается дыхание. Девочка хочет плакать, но нельзя и нет сил. Мальчики на самом деле тоже очень хотят плакать и к мамам. Слышатся выстрелы. Дети рыдают все втроём в голос и снова бегут. Через час они с лицами в мокрых грязных разводах находят в поле среди примятой травы валяющиеся чайники, кастрюли, тюки, книги, кто-то, да, девочка вспоминает, нёс книги. Она находит на муравейнике свою драгоценную трубу. Та разрубила дом насекомых пополам, и выжившие муравьи убыстрённо ползают по трубе, внутри неё, пытаясь понять, как освоить это новое обстоятельство. Девочка хочет поднять пустое горло прямо с бегающими тельцами и положить трубу на траву в стороне от муравейника, но решает оставить, как есть, чтобы не сделать для насекомых хуже. Брат спорит с братом-рифмой, куда именно бежать дальше. Следы расходятся в две разные стороны. Брат хочет идти туда, где следы и ног, и колёс, брат-рифма туда, где следы ног. Потому что это значит без врага, то есть лучше. Брат говорит, что надо двигаться за врагом точно. Девочка смотрит на трубу, уже набитую муравьями. Пустое горло своей широкой частью, откуда обычно поётся, чётко указывает в сторону следов только ног. Девочка идёт туда. Мальчики чуть топчутся, не ругаются, даже брат-рифма, но потом оба срываются и бегут за ней.

Через три часа казаков-разбойников дети находят снова парад, почти счастливый. Его ведут теперь партизаны, отбившие пленных. Парад короче раза в два. Дети объясняют вооружённым людям, кто они. Носятся по толпе, под ногами у уставших людей, заглядывают в лица взрослым и детям. Сестра и брат находят свою строгую маму. Брат-рифма не находит свою сестру-рифму и маму-рифму. Они остались в другой части парада, которую увёл враг. Брат-рифма хочет идти за ними, но брат уговаривает его остаться с партизанами, чтобы потом всем вместе освободить пленных, всех пленных, захваченных врагом. Брат-рифма остаётся. Девочке и маме не к кому теперь рифмоваться.

Парад городских жителей становится партизанами. Некоторые уходят или умирают, но бо льшая часть пополняет отряд. Строгая мама, девочка, мальчик, мальчик-рифма тоже делаются партизанами. Городская молодая женщина и дети быстро приучаются жить и красться в лесу, ориентироваться в его стволах, кустах, оврагах. Девочка любит овраги, они напоминают ей рельеф прямо в центре её города. Мама и мальчики научаются хорошо стрелять. Девочка ловко умеет теперь пробираться из леса в деревню и обратно с записками. Её брат стреляет особенно хорошо. Однажды он убивает лося, потратив три пули. Телом доброго зверя кормится весь партизанский отряд. Левый ветвистый рог с дырой в лопасти служил придерживателем двери на даче моих родителей.

На войне в лесу все – мама и её дети, и даже мальчик-рифма чувствуют себя до смущения свободно. И то же самое ощущают многие другие партизаны. Хоть холодно, страшно, не хватает еды и удобств. Многие молятся и не таятся. Строгая мама тоже. Оба её ребёнка крещёные. Мальчик-рифма смотрит на них с удивлением и неодобрением. Когда кто-то из партизан не возвращается, про него говорят, что вот он не помолился перед уходом, поэтому так произошло. Мальчик и вовсе счастлив, он бьёт врага и заботится о своих, как настоящий мужчина. Мальчик-рифма во время вылазок ищет следы своих, но всё неизвестно, непонятно, куда враг угнал тот полупарад людей. Мама каждый раз, когда один из её детей уходит из лагеря или уходит она сама, становится чуть седее, заставляет детей молиться каждый раз перед делом.

Когда девочке десять, в поздне-весеннем лесу её ловит враг, состоящий из трёх людей мужского пола. Враг выуживает холодными пальцами у неё записку из-за пазухи и начинает требовать рассказывать, в какой части леса партизаны. Девочка говорит, что не понимает, мотает головой. Враг кричит на неё по очереди. Тот, кто кричал меньше всех, предлагает другим частям врага отрезать девочке руку. Решают правую. Хватают девочку, она кричит и вырывается. Две части врага держат, удивляются – такая небольшая и такая мощная. Третья часть врага поднимает рукав ватника по локоть и рукав рубашки. Обнажается белая сопелька руки. Девочка дрожит так, что врага штормит. Девочка ором зовёт маму. Ей закрывает рот перчаткой одна из составляющих врага. Первая часть держит партизанское плечо и руку за запястье. Третья часть врага ножом прикладывается к локтевому сгибу девочки. Надо вспомнить, как женщины его дома разделывали птицу. Нож вдавливается в кожу девочки. Первая часть врага оттягивает руку девочки вперёд, чтобы её при резании легко было оторвать. На возню и крик приходит четвёртая часть врага. Он говорит другим частям, что они охуели резать руку ребёнку. Он кричит на них сильнее, будто обильно курит, так валит из его рта пар. Враг отпускает нож, руку, партизанку. Девочка какое-то время остаётся на месте, не дышит. Четвёртая часть врага кричит на неё, чтобы валила отсюда. Девочка уходит с оголённой правой. Будет часто ломать именно её после семидесяти. Ни одна из частей врага даже не преследует её, чтобы узнать, где же лагерь. Враг подавлен, все его части не говорят друг с другом ещё пару суток, а те, кто выживают и возвращаются домой, особенно не любит потом вспоминать именно этот эпизод, хотя делали вещи значительно страшнее. Девочка приходит в лагерь с синячищем на запястье и следом на локтевом сгибе, не плачет и не хочет разговаривать ещё несколько дней. Брата нет в это время, он на задании. Пишут записку с новым текстом, её относит взрослый человек другой тропинкой. С этого дня в девочке навсегда поселяется настоящая бездонная крынка с ужасом. Мама её обнимает, но в крынке плещется и плещется. Брат возвращается, видит сестру, чувствует, видит всплески ужаса, начинает только теперь догадываться,