Ошибка распределения - Дина Зарубина

— За проезд сняли три тысячи двести баллов, они вернутся в течение трех дней, — я шмыгнула носом. — Но я сегодня же отправлю аппеляцию на пересмотр распределения. Я не могла тут оказаться!

— Не отправишь! — вдруг заявил Терри, до этого смирно стоящий у стены.

— Почему?

— Слышишь? — Терри поднял палец вверх.

Я недоумевающе моргнула.

— Тихо стало и уши закладывает. Буря началась. Ближайшие два дня связи не будет.

— Тогда отправьте меня обратно… ой, только через две недели, да? — упавшим голосом спросила я.

Терри заржал. К нему присоединился толстяк. Он тонко хихикал, вытирая слезы и поглаживая розовую лысину.

Я высморкалась и негодующе уставилась на них. Что смешного я сказала?

— Деточка! Сезон ураганов длится с первого июня по тридцатое ноября! — отсмеявшись, сообщил толстяк, и обмахнулся листком пластика. — Сто лет так не смеялся!

У меня ноги подкосились, я упала на ближайший ящик, беспомощно открывая и закрывая рот.

— Попала ты, девочка, в переплет. В ближайшие полгода ни один аквакатер не выйдет в море. Разве что подлодка. Но у нас, сама понимаешь, закрытая зона.

— И что мне делать?

— Ну как что? Работать. Оформим тебя младшим помощником сборщика белка, поставим на довольствие… кажется, в десятом бараке оставалась пара мест?

— Фил, ты не забывай, что она девушка! — напомнил Терри.

— В самом деле… ну, а вдруг ей понравится в бараке? Скучно не будет!

— Тогда не понравится капитану Беркли.

Физиономия толстяка стала скучной. Он тяжело вздохнул, крутнулся на стуле и снял с крючка на стене металлический штырек с выемками.

— Вот. Будет у тебя отдельный домик. Как у офицеров, последний от сердца отрываю!

— А работа в чем будет заключаться?

— Надеваешь утром гидрокостюм, маску и плывешь собирать слизь моллюсков со скал. Найдешь грибницу микромицетов или красные коралловые грибы, вообще отлично! Сдаешь улов, получаешь дневной паек. Да, попадется трепанг или рыба, тоже лови.

— Вы издеваетесь?

— А что, работа слишком сложная⁈ Прислали очередную тупицу!

— Давайте ключ, — с тяжелым вздохом протянула руку.

Влипла, что называется. Кто-то хотел на море? Не захлебнись, Тарма!

* * *

4

Домик оказался крохотный. Стул, шкаф, стол, кровать. На кровати тюфяк, набитый сухими водорослями. Галоэкрана нет. Туалета нет. Даже руки помыть негде! Поискала разъем для сетевого кабеля, не нашла. А как мыться и стираться? Продуктопровода тоже нет. Лампа на столе оказалась чудная, я у нее не нашла элементов питания. Она загорелась, когда я ее потрясла, слабеньким желтым светом. Тоже люциферин?

Я сняла обливку, повесила в шкаф, но привычного гудения не услышала. Что-то эти шкафы часто ломаются, каждый второй неисправен. Должны сушить, отпаривать, проветривать одежду. Даже ароматизировать, если требуется.

Нам-то в интернате духи никто не выдавал, хотя синтетические ароматизаторы стоят дешевле стандартного пайка. Девчонки все равно покупали и притаскивали. Как-то Сайту целую неделю заставили полы мыть без поломойного бота, она по незнанию весь пузырек ухнула в приемник шкафа. Зато всю неделю Ирма, Сайта и Эсми благоухали ландышем так, что глаза слезились. «Тщеславное желание обратить на себя внимание дешевыми средствами», — так Семелла тогда говорила. Зато все узнали, что больше трех капель нельзя, кураторы унюхают.

Наверное, блок питания полетел. Самая частая поломка. Я залезла в шкаф с ремкомплектом и замерла в шоке.

Чинить там было нечего. Ровные пластиковые панели без электронной начинки. Цельные. Склеенные. Это просто ящик для хранения вещей! Как в древности! С полками и плечиками. Стенки и дверка! Самое сложный элемент — петли на двери. Они механические! Штырек, прикрученный к дверке, поворачивается в пазу, прикрученном к стенке.

Мне никто не поверит, если я про такое расскажу. Я попала в музей прошлого века! Нет, позапрошлого!

— Тарма! — В дверь небрежно стукнул Терри. — Пошли, проведу по базе да столовую покажу.

Это дело нужное! Я быстренько обулась, закрыла дверь металлическим ключом (тоже музейная вещь!) и преданно уставилась на Терри. Голову пришлось высоко задирать, не меньше двух метров вымахал мой проводник в Бездне.

Тот почесал голову под замызганной шапчонкой.

— Тебе же надо экипировку… не в трусах же плавать. И не голышом. А на твою мелкую задницу, поди, еще найди гидрокостюм! Потопали в каптерку за снарягой!

Пошли. Хоть бы спросил, умею ли я вообще плавать. Насколько поняла, еще и нырять придется, да с аквалангом, а я тут ни ухом, ни рылом.

— Нет приказа — нет снаряги, — сухо ответил сморщенный каптер на смиренную просьбу Терри «приодеть девочку».

— Завтра будет приказ! Сегодня Фил рапорт подал, Гарбер подпишет утречком.

— Вот и приходите утречком! — Пластиковое окно захлопнулось.

— Вот хомяк! Будто свое отдает, жмот! — Терри стукнул кулаком в окошко.

Я только плечами пожала. Утром, так утром. Мне вообще спешить некуда, раз я тут на полгода застряла.

Пещера была громадной. Простор ощущался сквозняком, пахнущим солью и рыбой. Справа и слева громоздились контейнеры с незнакомой маркировкой.

— Тут довольно свежо, — отметила я.

— Даже солнце бывает, наверху есть щели. В них зайцгубы и пролазят. Красиво, будто столбы из света в воде отражаются. Просто сейчас снаружи темно.

— А наверху что? Остров?

— Да так, две скалы из моря торчат, риф. Пляжа нет, бухты нет, с моря не подойти. Птичий базар есть. Кайры, тупики.

— И не заливает? В шторм там, допустим, или тайфун? — Синоптики, конечно, очень серьезно работают над климатом, в городах дожди строго по расписанию идут, но над морем-то не уследишь за каждой тучкой?

— Еще как заливает! — Хохотнул Терри. — Только разве такую громадину сразу зальешь! Помпами откачиваем воду постоянно. Если немного сверху водички капнет, никто не почешется.

В толще скалы темнел провал, через который был перекинут металлопластиковый мостик. Вниз шла лесенка совершенно хлипкого вида

— Значит так, — Терри нахмурился. — Вниз никогда не спускаешься, ни под каким видом. Кто бы что не сказал. Там камеры и каторжники. Попадешься, они тебя зубами загрызут, пальцами или ложками изнасилуют. Тут рудник, заключение у них пожизненное, так что девчонку порвать для них целый пир. Потом, конечно, их казнят, но тебе это будет безразлично.

Я сглотнула. Терри вздохнул.

— Ладно те, а вот что еще наши скажут… Баб у нас нет, сама понимаешь.

— Совсем? — Пискнула задушенным цыпленком. — А медчасть, кухня, бухгалтерия?

— Медчасть не нужна, ребята все, как кони здоровые, сюда дохляков не берут, первая помощь дело несложное, а каторжники не лечиться приезжают, сама понимаешь. Питание сплошь синтезированное, а расчеты все через систему ведомства наказаний идут. Я так посоветую: ни с кем и ничего