Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

выхлопа. Сирена наконец-то заткнулась, оставив после себя звенящую, напряженную тишину, в которой каждый звук, лязг затвора, скрип гусениц, отрывистая команда, казался оглушительно громким.

Корнев посмотрел на небо. Серое, низкое, без единого просвета, обычное сибирское небо. И все же что-то в нем было не так. Какое-то едва уловимое, тревожное мерцание, словно кто-то зажег за облаками гигантскую люминесцентную лампу.

Началось, — безэмоционально констатировал Корнев. Пружина внутри него закончила раскручиваться. Наступила та самая точка абсолютного нуля.Он не знал, что происходит. Ядерный удар? Теракт? Вторжение НАТО через Северный полюс? Ему было плевать, разведрота уже строилась возле своей казармы. Сорок шесть бойцов, его «зоопарк», стояли ровными, как по линейке, шеренгами без суеты и паники. Просто ждали своего командира.

Он не дошел до своей роты и двадцати метров. Из дверей штаба батальона, как черт из табакерки, вылетел комбат. Подполковник Рябов, грузный, обычно вальяжный мужчина с намечающимся пивным животом и одышкой, сейчас двигался с резвостью перепуганного кабана. Его лицо было багровым, глаза метались, а фуражка, съехавшая на затылок, делала его похожим на персонажа из дурной комедии. Если бы ситуация не была такой серьезной.

— Корнев! Стой, епт! — рявкнул Рябов, пробегая мимо него. Но тут же затормозил, вцепившись мертвой хваткой в плечо старлея. Пальцы у комбата были как стальные тиски. — Ты куда намылился, Барон⁈ В штаб! Бегом! Комбриг всех рвет и мечет!

Лёха молча высвободил плечо. От комбата несло потом, адреналином и чем-то еще. Тем самым неуловимым запахом, который витает в воздухе перед настоящей бурей. Запахом тотального, всеобъемлющего пи…

— У меня рота, товарищ подполковник, — ровным голосом ответил Корнев. — Личный состав нужно…

— Никуда не убегут твои обморозки! — перебил Рябов, и в его голосе проскочили истеричные нотки. — Без тебя разберутся! Приказ комбрига, всех командиров подразделений к нему в кабинет. Немедленно!

Рябов не стал дожидаться ответа. Он развернулся и, тяжело дыша, побежал дальше, в сторону здания управления бригады, на ходу вытирая со лба крупные капли пота. Корнев проводил его взглядом. Увидеть всегда спокойного, даже флегматичного комбата в таком состоянии было все равно что увидеть, как свинья летит на реактивной тяге. Невероятно и очень, очень тревожно.

Он бросил короткий взгляд на своих парней. Леший поймал взгляд командира и коротко кивнул. Мол, все под контролем, командир, иди. Этого было достаточно. Барон знал, что в его отсутствие Леший не допустит ни паники, ни бардака. Рота будет ждать приказа, даже если для этого придется стоять на плацу до второго пришествия. Корнев развернулся и быстрым, пружинистым шагом направился к штабу.

Вокруг творился управляемый хаос. По территории части уже неслись, взметая клубы пыли, «Уралы» и КамАЗы, подвозя боеприпасы со складов РАВ. Связисты разматывали катушки полевого кабеля, дублируя вышедшие из строя линии. Патрули военной полиции, усиленные бойцами комендантской роты, перекрывали выезды из военного городка, заворачивая обратно перепуганных жен офицеров, которые пытались прорваться к своим мужьям.

Офицеры стекались к серому, трехэтажному зданию управления со всех сторон. Кто-то бежал, кто-то шел быстрым шагом, на ходу застегивая пуговицы на кителе и поправляя ремень. На лицах смесь растерянности, тревоги и плохо скрываемого возбуждения. Для многих из них это был первый раз, когда боевая тревога оказалась не учебной.

В коридорах штаба было не протолкнуться. Густой спертый воздух был наэлектризован до предела. Кто-то из штабных, наплевав на запреты, курил прямо в коридоре, роняя пепел на вытертый линолеум.

Корнев двигался сквозь эту толпу, расталкивая плечами капитанов и майоров. Никто не возмущался, здесь и сейчас звания и должности временно утратили свое значение. Все были просто винтиками в огромной машине, которую внезапно запустили на полную мощность.

— Что за херня, Барон? Ты не в курсе? — прошептал ему на ухо знакомый голос. Это был майор Седых, что командовал артиллерией бригады.

— Некогда было в газетах читать, — буркнул Лёха, не сбавляя шага. — Только проснулся.

— Говорят, китайцы границу перешли. В Приморье уже бои идут, — поделился слухами Седых.

— А другие говорят, что америкосы с подлодки «Томагавками» по Москве жахнули, — встрял в разговор еще один офицер, связист. — Вся правительственная связь лежит.

— Да брехня это всё! — махнул рукой кто-то из тыловиков. — Очередная проверка боеготовности. Внезапная, разумеется. Министр опять какую-то хитрую многоходовочку замутил. Сейчас помурыжат нас до обеда и отбой дадут.

Корнев не слушал никого. Он проталкивался к лестнице, ведущей на третий этаж, где находился кабинет комбрига. Чутье подсказывало ему, что дело не в китайцах и не в американцах. И уж точно не в проверке. Когда министр обороны устраивает проверку, сирены ГО по всему городу не включают. И комбаты по плацу не бегают, как подстреленные.

Здесь было что-то другое. Что-то иррациональное, выходящее за рамки привычных военных сценариев. И от этого становилось по-настоящему не по себе. Потому что армия умеет воевать с понятным врагом. С тем, у кого есть своя форма, свое оружие и тактика. Но что делать, когда враг неизвестен?

Он поднялся на третий этаж. Здесь было на удивление тихо. Часовой у кабинета комбрига, молодой сержант, стоял по стойке «смирно», белый, как полотно. Его глаза были прикованы к закрытой двери, из-за которой не доносилось ни звука. Словно там, внутри, образовался вакуум, поглотивший все звуки. Корнев толкнул дверь и вошел.

Кабинет комбрига, полковника Дегтярева, был просторным, но обставленным с казенной, спартанской простотой. Тяжелый дубовый стол, массивные кресла, шкаф с уставными документами и картами, на стене портрет президента и огромная, во всю стену, карта военного округа. Обычно здесь было довольно шумно, но сейчас в кабинете стояла мертвая тишина.

Около двадцати человек, командиры батальонов, начальники служб, ключевые фигуры бригады, стояли или сидели вдоль стен, образовав некое подобие военного совета. На лицах застыло одинаковое выражение — напряженное, недоуменное ожидание. Они смотрели в одну точку, на стол комбрига.

Сам полковник Дегтярев, седой, подтянутый служака, прошедший обе чеченские кампании, стоял у стола, сцепив руки за спиной. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас напоминало маску из серого камня. Он не смотрел на своих офицеров. Его взгляд был прикован к небольшому черному динамику на столе, устройству громкой связи, подключенному к защищенной правительственной линии.

Единственным звуком, нарушавшим эту гробовую тишину, был голос. Голос, доносившийся из динамика. Он был высоким, срывающимся на визг, искаженным помехами и паникой. Корнев не сразу понял, кому он принадлежит. Голос захлебывался словами, заикался, прерывался всхлипами и тяжелым, астматическим дыханием.

— … они повсюду! Слышишь меня, полковник⁈ Повсюду! Мои ребята… полиция… их просто… их рвут на части! Нам нужна помощь! Немедленно!

— Кто «они»? — голос